Полезная неловкость: что такое «социальное смущение» и как мы стыдимся чужих промахов

Лорен — одна из руководителей высшего звена в крупной финансовой компании из списка Fortune 500. В начале карьеры она работала с симпатичным начальником — полный краш, как сказала бы моя дочь-подросток. Как-то утром он пришел в офис в ярком сине-красном полосатом галстуке. Обычно он носил футболки-поло и брюки цвета хаки, и Лорен, очарованная такой переменой, поспешила к компьютеру, чтобы поделиться наблюдением с коллегой Марианной, столь же неравнодушной к офисному красавчику.
Лорен открыла мессенджер, быстро написала: «Привет, Мари, как думаешь, зачем Красавчик сегодня нацепил новый галстук?» — а потом… отправила это сообщение не Мариане, а самому начальнику по имени Серхио. Вот уж попала так попала!
Смущает? Неописуемо.Вы чувствуете, как сжимаетесь, читая эту историю? Вам ужасно неловко за Лорен? В этом виновата ваша эмпатия.
Она — звезда среди навыков эмоционального интеллекта в профессиональной среде нашего столетия. Настоящая суперсила! Панацея от всех болезней нашего общества! Да, эмпатия исключительно важна для нашего развития. Вы никогда не услышите от меня критику эмпатии: я просто в восторге от нее. Но некоторые неловкие ситуации, особенно те, что происходят на виду у всех, тем более на работе, кажутся почти неодолимыми. Мы становимся более суровыми и язвительными к своему несовершенству, чем обычно. Удивительно: почему бы это? Потому что вы, возможно, слишком погружены в определенный вид эмпатии.
Как оказалось, то, как мы реагируем на ситуации, вызывающие смущение у других, — с сочувствием или с осуждением, — влияет на наше умение самим справляться с неловкими моментами.
Мне неловко за вас! Представьте, что вы с лучшим другом решили хорошо провести вечер в Нью-Йорке: шикарный ужин, потом бродвейское шоу. Сегодня премьера, и у вас отличные места: седьмой ряд, центр. Погодите-ка, это кто, Джейсон Александер во втором ряду? Да, точно он! Театр просто роскошный, с богатой историей. Узорам на потолке, наверное, лет сто. Оркестр сегодня в ударе. Идина Мензел начинает вторую песню, и ее голос звучит еще прекраснее обычного. Она берет высокую ноту, от которой мурашки бегут по коже, нежным полушепотом завершает песню… И вдруг телефон вашего друга начинает орать Push It. Люди впереди резко оборачиваются и таращатся на вас. Кажется, вашему спутнику требуется целая вечность, чтобы найти телефон и выключить звук. Вы готовы провалиться сквозь землю. Лицо горит, в горле пересохло. Вы медленно сползаете в кресле все ниже и ниже, мечтая раствориться в нем без следа. Запомните это ощущение на минутку.
А теперь представьте конкурс «Мисс Вселенная» в декабре 2015 года. Ведущий Стив Харви выдерживает театральную паузу перед объявлением победительницы. Громовым голосом он возвещает: «Мисс Колумбия!» Глаза Ариадны Гутьеррес наполняются слезами, она выплывает на середину сцены, чтобы получить корону... Но едва девушка успевает помахать флагом и послать воздушные поцелуи публике, как до Харви доходит, что он ошибся. Сконфуженно переминаясь, он возвращается на сцену к Гутьеррес — и, глядя прямо в камеру, извиняется и говорит, что Колумбия заняла второе место. А победительница — Мисс Филиппины.
Трудно не содрогнуться, глядя на это видео. Харви, как и все остальные участники на сцене, явно смущен. После шоу ему было не лучше: он написал в Twitter, чтобы сгладить ситуацию, но… ошибся в написании названий обеих стран: «Хочу искренне извиниться перед мисс Филиппианы (Miss Philipians) и мисс Коламбия (Miss Columbia). Это была ужасно досадная человеческая ошибка, и я глубоко сожалею». Вас уже подташнивает, правда? Если да, то почему? Ведь это не вы забыли отключить звук на телефоне. Не вы объявили не ту победительницу конкурса красоты. Вам даже не нравятся такие конкурсы! И все же у вас, как и почти у всех, возникает непроизвольная реакция на обе эти ситуации. Тому есть веская причина: мы устроены так, чтобы чувствовать чужую социальную боль. Мы стремимся быть добрыми, заботливыми, внимательными к другим. Мы так стараемся, что даже чувствуем неловкость за других, когда те оступаются или попадают в неудобное положение. В науке это называется вторичным смущением, и обычно оно связано с эмпатией. Чем больше вы склонны к эмоциональной эмпатии, тем труднее вам смотреть на чужие неловкие и смущающие моменты.
«Наше переживание чужого смущения связано с нашей способностью сопереживать чувству неловкости или стыда, которое может испытывать другой человек, — поясняет Эмма Аззопарди, специалист по психотерапии отношений. — Будучи существами общественными, мы развили эмпатию, чтобы быть частью общества и жить в нем гармонично». Чтобы создавать и поддерживать социальные связи, мы от природы склонны к «эмоциональному заражению» — способности разделять эмоции других. Исследования показывают, что мозг реагирует на чужую социальную боль так же, как на физическую: у людей с высокой эмоциональной эмпатией (для краткости — ЭЭ) активируются одни и те же участки мозга при виде чужой неловкости и при виде чужих физических страданий. Этакое двойное «ой». Когда в театре звонит чей-то телефон, это задевает нас еще сильнее. Дело в ощущении близости: когда неловкая ситуация случается с кем-то знакомым или просто с человеком рядом, мы сопереживаем острее.
Наши эмоциональные связи становятся крепче, мы острее воспринимаем угрозу своему социальному положению («А вдруг они подумают, что это звонил мой телефон?»). Вся эта ситуация вызывает у нас еще больше дискомфорта и смущения.
Если эти два примера не дали вам понять, насколько вы склонны к эмоциональной эмпатии, у меня есть для вас еще один тест: кринж-комедии. Это целый жанр, построенный именно на социальной неловкости. Вспомните фильмы вроде «Бората» или «Сорокалетнего девственника», или сериалы типа «Умерь свой энтузиазм», «Офис» или «Самое смешное видео Америки». Эти комедии специально созданы, чтобы мы испытывали неловкость за главных героев — и некоторым это даже нравится.
Брайан Карни, генеральный директор RiversEdge Advisors, рассказывает, что не чужд наблюдений за чужой неловкостью — и даже кайфует от этого. «Кринж-комедии — просто бомба, — говорит он. — Я и так позорюсь каждый день, просто просыпаюсь и несу чушь, как обычно. Возможность расслабиться и специально посмотреть, как кто-то другой строит из себя клоуна, не только поднимает мне самооценку, но и помогает понять: все могло быть гораздо хуже».
А вот с другой стороны баррикад некоторые из нас и одну сцену не могут посмотреть без того, чтобы не съежиться всем телом и не захотеть немедленно залезть под одеяло и никогда оттуда не вылезать. И хотя Карни обожает кринж-комедии, его жена Кристен не всегда разделяет его восторг. «Когда Брайан смотрит “Умерь свой энтузиазм”, мне становится не по себе, особенно если Ларри продолжает долбить тему, которая явно всех бесит, — делится она. — Он не ловит сигналы от других людей, просто продолжает давить, требуя объяснений или ответов. Я вижу, что всем неудобно или стыдно, и меня саму начинает колотить от тревоги».
Организационный психолог Лиана Дэйви заметила, что ее дети особенно чувствительны к чужой неловкости. «Моя младшая дочь — ей пятнадцать — просто не может смотреть стендап-комедии, потому что полностью проникается тревогой, которую приписывает комикам, — рассказывает Дэйви. — Она говорит: "Это, должно быть, ужасно. А вдруг никто не засмеется?" Ей становится неловко за них, а мне хочется сказать: "Не перенимай чужую неловкость — своей хватает!"»
Если вы можете понять чувства Кристен Карни или дочери Лианы Дэйви, ваш уровень эмоциональной эмпатии зашкаливает. Но… стоп! Эмпатия же — хорошее чувство! Конечно. Более того, я упоминала, что вторичное смущение обычно связано с эмпатией. Но… не всегда.
Эмпатия или осуждение? В 2011 году доктор Серен Крах и доктор Фридер М. Паулюс изучали связь между вторичным смущением и эмпатией. Они не только обнаружили сильную корреляцию между этими явлениями, но и сделали неожиданное открытие. Оказалось, что вторичное смущение не всегда можно считать проявлением эмпатии: иногда оно может быть замаскированной формой осуждения.
Выяснилось: когда мы смущаемся вместе с кем-то, это укрепляет связи, демонстрирует сострадание и способствует просоциальному поведению. Однако смущение за кого-то может быть формой осуждения.
Прежде чем спросить «это я-то осуждаю?!», учтите: мы все склонны судить себя и других. В пещерном веке наши предки использовали это для защиты от хищников и враждебных племен. Мы научились оценивать все возможные риски и угрозы, чтобы принимать соответствующие меры. Однако в наши дни это не всегда помогает. «Представьте, что вы видите, как кто-то выступает с речью перед большой аудиторией, но внезапно забывает слова и начинает заикаться, — пишет Паулюс. — В этой ситуации человек полностью осознает свою ошибку и испытывает смущение». Чувство смущения у наблюдателя в этом случае — совместное переживание, первый признак эмпатии. Мы чувствуем то же, что и он.
А теперь представьте, что вам предстоит увидеть выступление уважаемого докладчика, который перед выходом на сцену срочно зашел в туалет — и теперь идет к трибуне, а из кармана брюк у него выглядывает клочок туалетной бумаги. Докладчик не знает этого, поэтому не чувствует ни неловкости, ни смущения, а мы — чувствуем. Наши эмоции — не те же, что у него.
Ситуации кажутся похожими, но они очень разные. В первом случае мы смущаемся вместе с другим человеком, а во втором испытываем смущение за него — то есть уже осуждаем.
Маловероятно, что казус на рабочем месте будет связан с туалетной бумагой, торчащей из чьих-то штанов (если вы, конечно, не работаете в Charmin. — Американская компания, выпускающая туалетную бумагу. — Прим. ред.). На работе неловкие ситуации чаще выглядят так:
• вы представляете участников мероприятия и спутали чье-то имя;
• вы пытаетесь добавить юмора в презентацию, но шутка случайно задевает кого-то в зале;
• вы отправляете конфиденциальные данные письмом, не перепроверив адресатов;
• вы предлагаете взять на себя руководство проектом, но вам напоминают, что он завершен две недели назад;
• вы начинаете презентацию не с того слайда.
Когда такое происходит с другими людьми, мы не можем перестать испытывать за них смущение. Часто за этим желанием следует другое — избегать таких людей и положений. Часто мы, что еще хуже, начинаем думать, что в аналогичных ситуациях людям было бы стыдно за нас, — и стремимся избегать всего, что может сопровождаться социальным риском. Со временем наши связи с окружающими слабеют.
Постоянные переживания из-за того, что кому-то будет неловко за нас, что кто-то нас осудит, здорово мешают нам раскрыться, доверять нашей общей человечности и идти на риски, которые могут позитивно повлиять на наши карьеру и жизнь. В конце концов, если осуждать других, когда они пытаются делать то же, что и мы, — нам так и не удастся пошатнуть собственные границы и начать действовать.

Как справиться с высокой ЭЭ

Если вы из тех, чей уровень ЭЭ выше среднего, — как нейтрализовать свою вторичную эмпатию и стремление осудить? «Лучше всего рассматривать вторичное смущение и эмпатию как своего рода спектр», — объясняет психотерапевт Джеймс Хартли. Он считает, что зрители, которые смотрят кринж-комедию и при этом не испытывают никакого дискомфорта, могут не быть предрасположены к эмпатии генетически или не развить ее в детстве, — однако, вероятно, неплохо наладили связь с самим собой.
Чаще всего мы осуждаем других и смущаемся за других, если подвержены неловкости или стыду сами. Если самооценка непоколебима, человек, скорее всего, не склонен ни к осуждению, ни ко вторичному смущению.
Чтобы не спешить с выводами — даже с самыми приятными — стоит задуматься, что вызывает у нас вторичное смущение. Чем лучше мы понимаем, как неловкость овладевает нами, тем легче найти способ избавиться от привычки испытывать неловкость за других.
К примеру, меня всегда смущало, если человек неправильно произносит чье-то имя. Это происходило от того, какую неловкость я испытывала в детстве, когда другие коверкали мое — и приходилось их исправлять. Но… других это может не беспокоить так же, как меня. Поняв и обдумав, что для меня значит неправильно произнесенное имя (ведь люди не специально пытаются быть невежливыми или ставить меня в неловкое положение), я нашла способ с этим справляться, проявляя мягкий юмор, и со временем стала спокойнее относиться к подобным ситуациям, когда они случались со мной или с другими.
Если уровень вашей ЭЭ зашкаливает и хочется провалиться от стыда, попробуйте приглушить это чувство. Задайте себе несколько вопросов:
• Что именно меня так волнует в этой ситуации?
• Как бы я себя чувствовал(-а), если бы никто меня не видел?
• Когда моя способность сопереживать помогает в саморазвитии?
• Когда непрошеное вторичное смущение мешает мне расти и развиваться?
Неловкие ситуации неизбежны, когда человек старается сделать все как можно лучше, становится смелее, рискует и поднимается на новую ступень успеха. Как и любые черты характера, высокий уровень ЭЭ — не ваша суть, но у него есть теневая сторона, и ее полезно изучить, особенно если она не позволяет нам рисковать и менять собственное будущее к лучшему.