В Институте Гайдара спрогнозировали рост зарплат в промышленности за счет роботизации

Если к 2030 году число промышленных роботов достигнет 123 000, средняя производительность труда в обрабатывающих производствах увеличится на 25,1%, а средние зарплаты квалифицированных рабочих вырастут на 11,5%, говорится в исследовании научного сотрудника лаборатории математического моделирования экономических процессов Института экономической политики им. Е. Т. Гайдара Маргариты Кропочевой (есть у Forbes).
Цифра в 123 000 роботов — показатель, необходимый (по оценке консалтинговой компании Kept) для того, чтобы достигнуть целей нацпроекта «Средства производства и автоматизации». В рамках этого документа федеральный проект «Развитие промышленной робототехники и автоматизации производства» предполагает попадание России в топ-25 стран мира по плотности роботизации (число промышленных роботов на 10 000 работников). На реализацию проекта до 2030 года планируется выделить около 350 млрд рублей. При этом в 2023 году численность промышленных роботов составляла 12 841 единицу. По данным Kept, плотность роботизации в России составляет около 19 роботов на 10 000 работников при среднемировом показателе 162 робота.
При расчете автор из Института Гайдара использовала предположение о том, что количество занятых в обрабатывающих отраслях сохранится на уровне 2023 года, оценки были получены на основе статистики о числе промышленных роботов в регионах. С 2023 года эти данные собирает Росстат. Исходя из них, самая высокая плотность роботизации наблюдается в Калужской, Самарской, Ленинградской и Тульской областях — 60, 41, 40 и 28 промышленных роботов на 10 000 работников соответственно. Лидерство этих регионов объясняется наличием крупных машиностроительных предприятий. В свою очередь, аутсайдеры по роботизации — Коми, Крым и Ставропольский край, которые специализируются в отраслях, слабо подверженных роботизации (горнодобывающая промышленность, туризм, сельское хозяйство). Информация о роботизации полностью доступна не по всем российским регионам из-за того, что по некоторым предприятиям она конфиденциальна. 
Полученные оценки, касающиеся соотношения роботизации и зарплат, стоит интерпретировать с осторожностью, отмечает Кропочева. Объем данных ограничен, кроме того, «оценка при плотности роботизации может быть смещена, если установка роботов и заработные платы работников взаимно влияют друг на друга». В частности, рост плотности роботизации может способствовать изменению зарплат работников, однако средний уровень зарплат также может влиять на решения фирм об автоматизации — удорожание рабочей силы может снижать относительную стоимость внедрения роботов, объясняет автор исследования.
Тем не менее проведенные расчеты свидетельствуют об улучшении положения работников обрабатывающих отраслей в тех регионах, где активнее внедряются промышленные роботы. Такая связь возникает из-за увеличения прибыли, выпуска и конкурентоспособности предприятий при автоматизации производства, предполагает исследователь. Кроме того, эффект может отражать комплементарность работников и роботов: в условиях дефицита трудовых ресурсов внедрение роботов может сопровождаться более активным привлечением сотрудников, добавляет Кропочева. 
Также дополнительно было проанализировано влияние плотности роботизации на средние зарплаты работников всех квалификаций в обрабатывающих отраслях. «Полученные оценки при включении всех контрольных переменных оказались статистически незначимы, что свидетельствует в пользу взаимосвязи внедрения роботов и заработных плат именно рабочих ручного труда», — делает вывод автор. 
В последние годы в России наблюдается рекордно низкая безработица, предприятия испытывают дефицит рабочей силы. По оценкам Росстата на конец 2025 года, показатель безработицы держится вблизи минимальных значений — 2,2-2,3%. Средний возраст рабочей силы уже превышает 42 года, доля сотрудников 25-44 лет снижается; одна из причин дефицита связана с демографическими факторами. Проблема нехватки кадров обостряется в том числе в производственных секторах. На этом фоне Минэкономразвития разработало поправки в Трудовой кодекс, которые в том числе предполагают повышение максимального порога сверхурочной работы со 120 до 240 часов в год. «Низкая безработица приводит к ситуации, отличающейся от зарубежных экономик, для которых в академической литературе активно обсуждается рост безработицы вследствие роботизации. В случае России можно предположить, что роботы не вытесняют работников, а занимают пустующие рабочие места», — отмечает Кропочева. Поэтому в работе она рассматривает влияние безработицы на внедрение роботов, а не наоборот. 
Расчеты подтверждают значимую отрицательную связь между уровнем безработицы и плотностью роботизации в регионе, таким образом для России подтверждается эффект более активной автоматизации при дефиците трудовых ресурсов, делает вывод исследователь из Института Гайдара. В то же время между безработицей и плотностью роботизации может существовать нелинейная зависимость: в области более низких значений безработицы сокращение этого показателя в среднем приводит к большему росту плотности роботизации, чем аналогичное изменение в области высоких значений безработицы, отмечает Кропочева. Исследователь допускает, что принятие решения о внедрении роботов в регионе может быть продиктовано в меньшей степени самим значением уровня безработицы, и в большей — относительным положением региона по безработице по сравнению с другими. «Например, если предприятия промышленного комплекса расположены в разных регионах, руководство может направлять средства на роботизацию производства в первую очередь тем подразделениям, которые расположены в регионах с более низкой безработицей, так как они испытывают больший дефицит трудовых ресурсов. В этом примере при принятии решения об автоматизации абсолютные значения уровня безработицы не так важны, как относительное место региона в общем рейтинге», — объясняет Кропочева. 
Также в исследовании отмечается, что «в регионах с более выраженным экономическим ростом возникают стимулы для модернизации производства». В том числе это обусловлено ростом спроса. Кроме того, в таких условиях растут зарплаты работников, а относительная цена роботов снижается и их установка становится привлекательнее найма. В то же время, чем больше в регионе занятого населения с высшим образованием, тем больше возможностей внедрять высокотехнологичное оборудование, для эксплуатации которого нужны соответствующие специалисты. Как фактор роботизации в исследовании рассматривается рентабельность активов: если предприятия могут извлекать большую прибыль с активов той же стоимости, то, вероятно, они способны извлечь больше прибыли от установки роботов. 
Описанный сценарий внутренне согласован, поскольку связывает три вещи, которые обычно идут вместе: рост роботизации, рост производительности и рост спроса на квалифицированные навыки, говорит руководитель исследовательского центра «Аналитика. Бизнес. Право», доцент ГАУГН (при РАН) Венера Шайдуллина. Скачок парка роботов с 12 841 в 2023 году до 123 000 к 2030 году означает рост примерно в 9,6 раза, и при таком масштабе эффект в виде +25,1% к производительности «выглядит реалистично как порядок величины, если модернизация сопровождается перенастройкой процессов и ростом качества управления производством». Повышение же зарплат квалифицированных рабочих на 11,5% логично в экономике, где узкое место — кадры, а не рабочие места. «С точки зрения академической рамки это описывается как комплементарность роботов и квалифицированного труда: по выводам исследователей Георга Граеца и Гая Майклса, роботы добавляли около 0,36 п.п. к ежегодному росту производительности труда и не давали значимого падения общей занятости», — говорит Шайдуллина. 
С другой стороны, как отмечает профессор кафедры психологии и развития человеческого капитала факультета социальных наук и массовых коммуникаций Финансового университета при правительстве России Александр Сафонов, пока «на протяжении длительного периода времени не наблюдается устойчивая динамика активного замещения рабочей силы роботами и современными технологиями в обрабатывающей промышленности». В первую очередь, это проблема финансового характера, считает он. Чтобы активно вкладываться в роботизацию, нужен прогнозируемый рынок сбыта, когда производства работают на глобальном рынке, есть больше гарантий, что инвестиции окупятся, чем в условиях ограниченного национального рынка. Помимо этого, для быстрой роботизации нужно, чтобы в России было развито сильное станкостроение. При закупках оборудования за рубежом сегодня есть риски сложностей с обслуживанием роботов, говорит Сафонов. Так, по его мнению, в ближайшие два года вряд ли будет происходить активное уплотнение роботизации.
Впрочем, по словам Венеры Шайдуллиной, для бизнеса главный эффект — снижение операционных рисков и рост управляемости выпуска. «Роботы дают предприятиям возможность стабилизировать объемы при дефиците сменного персонала, уменьшить брак и вариативность качества, сократить скрытые издержки простоев», — отмечает она. На уровне экономики это повышает потенциальный выпуск и снижает инфляционное давление издержек, потому что часть роста выпуска обеспечивается капиталом, а не только наймом. Также эксперт отметила, что перегретость рынка труда может удерживаться еще несколько лет, поскольку это не только циклическая проблема, но и структурная: демография и миграционные сдвиги ограничивают предложение труда, а промышленность и инфраструктурные цепочки требуют рабочих и инженеров.