Юра, прости: почему Россия разлюбила летать в космос

В работе над этим выпуском нам помогали четыре эксперта: научный журналист и член общественного совета «Роскосмоса» Михаил Котов, руководитель отдела малых космических аппаратов компании «Геоскан» Александр Хохлов, научный обозреватель и постоянный автор Forbes Анатолий Глянцев и автор телеграм-канала «Техасский вестник» Георгий Тришкин. Мы попросили их поделиться своим мнением о том, как изменилась мировая космонавтика за последние десятилетия, где в ней место России и высадятся ли люди на Марсе при нашей жизни.

Какие изменения произошли в мировой космонавтике с 90-х годов?

Александр Хохлов
«С 1990-х годов по сегодняшний день произошло несколько важных событий. Доставка на орбиту большого количества разных орбитальных телескопов поменяла учебники астрономии на Земле. Были открыты первые планеты около других звезд — их называют экзопланеты. До этого планеты у других звезд описывались только в фантастике и в сериалах, таких как «Звездный путь» или «Звездные войны».
Самый заметный для многих момент — развитие многоразовости в космосе. В 80-е и 90-е годы использовался челнок Space Shuttle в США. Но эта система была признана небезопасной и была закрыта. В Советском Союзе разработали корабль «Буран» с ракетой «Энергия» — их планировали делать многоразовыми, но в итоге проект был закрыт по экономическим причинам. Но прошло время, и многоразовость вернулась в виде ракеты Falcon 9 компании Space X, которая совершила ракетную революцию: создала многоразовые системы, снизила цену [ракетных запусков], позволила увеличить количество спутников, выводимых на орбиту. Это совершенно изменило экономическую модель запусков на орбиту и позволило создавать многоспутниковые группировки связи, такие как Starlink или OneWeb, который сейчас делается в Китае. Это сильно меняет жизнь на Земле. Появление интернета будет стимулировать развитие целых регионов». 
Михаил Котов
«Пришла эпоха больших спутниковых группировок. Все страны занимаются спутниковыми группировками. Стало понятно, что голосовая связь — это лишь часть той информации, которую мы хотим, можем и должны передавать друг другу для современной работы. Поэтому спутниковые группировки на несколько тысяч космических аппаратов для широкополосного доступа в Интернет — это нынешняя реальность. В 1990-е годы это скорее была история из фантастики. 
В 1990-е не было четкого понимания, что человек хочет от Луны. Но было несколько миссий, которые показали, что на Южном полюсе Луны — и скорее всего, не только на там — есть большие залежи водяного льда. И это сильно подстегнуло развитие лунных программ в разных странах. 
Китай показал, что, скорее всего, все [работа в космосе] потихоньку будет двигаться в сторону национальных орбитальных станций. У Китая есть своя орбитальная станция «Тяньгун». Это удобно, это предполагает меньшее количество компромиссов, чем иметь общую станцию, как у стран, участвующих в программе Международной космической станции (МКС)».
Георгий Тришкин
«Легче сказать, что не изменилось. Если холодная война была временем национальных проектов, то сейчас мы видим, как частные компании становятся все более влиятельными. Годовой оборот Space X уже составляет две трети от годового бюджета NASA, что было сложно представить всего несколько лет назад. Похожий путь в свое время проходила гражданская авиация: когда-то страны соревновались, кто сколько межконтинентальных рейсов может отправить, а сейчас это все частный бизнес. Space X производит по 70 спутников в неделю. Раньше отдельные страны столько в год не производили.
В будущем будет больше пусков, больше космических группировок. Вопрос: можно ли это конвертировать в большие сложные проекты, например, частные пилотируемые станции. Про это много разговоров, но их пока нет. Казалось бы, еще десять лет назад такие станции, как МКС, могли себе позволить только отдельные государства. Сейчас мы видим, отдельные компании работают над такими проектами».

В каком состоянии находится российская космонавтика? В чем основные причины наших неудач?

Михаил Котов
«По-прежнему есть четыре наиболее сильных космических агентства — это США, которые сверхсильно усилились при помощи Илона Маска и запусков Space X, это Китай, Россия, и сокращающее свои возможности по космосу Европейское космическое агентство (ЕКА). Но финансирование у них в несколько раз больше российского, при том, что запускают [в космос] они меньше. У Китая и у США тоже финансирование больше российского, причем у Штатов — больше в десять раз, у Китая — в пять раз. Любая космонавтика — это производная от экономики страны и от ее возможностей выделять деньги на космос, поэтому тут все просто и логично.
Российская космонавтика при том объеме финансирования, который у нее есть, старается и делает, что может. У нас по-прежнему есть космонавтика, по-прежнему мы продолжаем пилотируемую программу, по-прежнему развиваем некоторые научные программы. Да, мы делаем это гораздо меньше, чем хотелось бы. Но в каких-то моментах мы добились серьезных успехов. У нас есть собственная хорошо работающая система спутниковой навигации ГЛОНАСС. У нас есть прекрасные метеорологические системы «Электро-Л» и «Арктика-M». Но есть моменты, в которых нужно догонять и догонять сильно». 
Александр Хохлов
«В течение многих лет после того, как Советский Союз прекратил свое существование, Россия занималась запусками спутников других стран на коммерческих основаниях. Плюс, когда закрывали проект Space Shuttle, запуск астронавтов на МКС тоже лег на Россию. Какое-то время Россия занимала первое место в мире по запуску тех или иных аппаратов на орбиту. Потом стала развиваться конкуренция, появились новые компании, такие как Space X, в которые сначала никто не верил. Но они стали постепенно откусывать рынок запусков, начали демпинговать. Конкуренцию уже трудно было выдержать. Плюс появились санкции, которые привели к тому, что исчезли зарубежные заказчики. До сих пор запускаются иностранные спутники на российских ракетах, но это единичные случаи. 
Много лет частная космонавтика в России была маргинальной. Это были отдельные маленькие стартапы, отдельные компании. Их не развивали. Какой смысл вкладывать средства, если потом этой компании особо некому будет услуги продавать? В последние пять лет примерно ситуация изменилась, и в России стал развиваться частный сектор космонавтики. Появился целый ряд компаний, которые производят спутники. По каким-то характеристикам эти спутники уже могут конкурировать с аппаратами, которые делает «Роскосмос». Мы видим, что приняли национальный проект «Космос», где отказались от крупной группировки «Сфера», которую несколько лет готовил «Роскосмос», и хотят заменить ее спутниками, разработанными частными компаниями. Вместо того, чтобы создавать государственный аналог Starlink, планируется создать частный аналог Starlink.
Для того, чтобы Россия вернула престиж в космосе нужно десятилетие целенаправленных усилий: вкладывания денег и изменения законодательной базы. Мы по многим направлениям отстаем на 20-30 лет от США, и на 10-20 лет от Китая. Нужно вкладывать денег больше, чем США в Китае, чтобы их догнать. Россия до 2022 года позиционировала свою лунную программу: планировался и лунный корабль, и отправка космонавтов на Луну, и даже были проекты окололунной станции. Но теперь Россия работает с Китаем в рамках их международной научной станции на Луне. Россия будет разрабатывать ядерный реактор и телескоп, а ракеты, корабли, станцию — все это будет разрабатывать Китай. Россия не сможет сделать такой проект самостоятельно».
Анатолий Глянцев
«Вынужден вас переспросить, о каких неудачах идет речь? За последние годы я знаю одну крупную неудачу — «Луна-25» в 2023 году разбилась о поверхность Луны. Замечу, что «Луна-24» была запущена в 1976 году. Если запускать аппараты на Луну раз в 46 лет, то они будут разбиваться, это неизбежно.
Последний аварийный пуск, у «Роскосмоса» был в 2018 году. С тех пор было произведено 153 космических запуска, из них 150 были успешными и три — частично успешными. Это очень хорошая статистика по надежности. Это не неудача, это успех. Россия занимает третье место в мире по активности спутниковой группировки. Около 300 активных спутников. Это третье место после США и Китая. Это весьма неплохой показатель. Россия имеет собственные космодромы, собственные ракеты, возможность осуществлять своими силами запуски как пилотируемых кораблей, так и беспилотных аппаратов. 
Что касается исследований дальнего космоса, у нас есть успешные проекты. Из недавнего — проект [космической обсерватории] «Спектр-РГ», который стартовал в 2019 году. Там на борту два рентгеновских телескопа: один российский, другой немецкий. Немецкий, к сожалению, был отключен в связи с санкциями, российский до сих пор работает. Это инструмент мирового класса, который многое расскажет о Вселенной. 
Почему Россия запускает мало ракет в сравнении, например, с США? Есть две причины: политическая и экономическая. Политическая всем ясна: сейчас Европа, США и лояльные к ним по политическому курсу страны просто не хотят покупать российские запуски. Экономическая причина в том, что запуски Falcon 9 дешевле. Российских многоразовых или хотя бы частично многоразовых ракет нет. Мы упустили тот момент, когда их разрабатывали за океаном. Догонять придется. На это нужны кадры, средства и время.
Почему у нас много умов, но мало космических кадров? Неприлично низкие зарплаты на рядовых должностях в космической отрасли. Эта информация по большей части закрытая, но если посмотреть, например, данные портала DreamJob, там есть последние данные по инженерным должностям в «Роскосмосе» от 2023 года. И зарплаты там чистыми на руки, то есть после вычета всех налогов и платежей 40 000-50 000 рублей. Для космического инженера это зарплата или нет, как вы думаете?»
Георгий Тришкин
«Ситуация с российским космосом — это зеркальное отражение ситуации в стране. Российский космос банально находится в стагнации. В «Роскосмосе» работает порядка 150 000 человек, но при этом практически каждое ведомство недофинансировано, есть долги, которые надо гасить, и не хватает финансов. Это большая неэффективная машина, очень забюрократизированная. Мы здесь коррупцию даже опускаем, она, к сожалению, есть. Есть большая нехватка талантливых управленцев. Нет финансирования, нет нормальной правовой базы, нет интересов со стороны частного капитала. Почему? «Роскосмос» тесно связан с Министерством обороны, соответственно, любой перспективный проект может быть засекречен. При этом есть какие-то отдельные островки позитива, если это можно так назвать, например, компания «Бюро 1440» (входит в «Икс Холдинг», создает российскую спутниковую группировку связи — Forbes). К сожалению, таких компаний очень мало, и есть банальное бюрократическое давление, нет даже нормального правового поля, чтобы у частных космических компаний в России был доступ к инвестициям.
Все это надо создавать. Но, к сожалению, пока не будет радикальных и непопулярных изменений, слома тренда не предвидится. Наверное, наиболее подходящим для этого моментом будет перерыв между окончанием работы МКС и запуском Российской орбитальной станции (полностью отечественная станция, которая должна прийти на смену МКС в 2030-х годах — Forbes). Это будет хороший период для начала перестройки. Но когда это будет перестройка, будет ли она — пока неизвестно. Генеральный директор «Роскосмоса» Дмитрий Баканов (назначен главой госкорпорации в 2025 году — Forbes), достаточно грамотно себя ведет, собирает информацию, работает с ведомствами, ставит нужных людей... Но, как хорошо было сказано одним из экспертов отрасли, пока что это выглядит как перестановка стульев на «Титанике». Так что посмотрим».

Полетит ли человек на Марс при жизни нынешних поколений?

Михаил Котов
«Уже сейчас у космических держав есть технологические возможности, чтобы просто воткнуть флаг и сказать: «Вот мы долетели до Марса». Вопрос всегда в целях. Если просто долететь до Марса — это не даст человечеству ничего. Нужно именно решать при этом какую-то задачу.
А вот задача колонизации, на мой взгляд, немного преждевременна. Сначала нужно решить очень много технологических вопросов, за которые еще не брались. Мы не знаем, как будет чувствовать себя человек, если он будет долгое время находиться вне магнитного поля Земли. Это вопрос к биологам. Мы не совсем пока понимаем, как нам получать потомство на Марсе. А без этого работающая колония невозможна. Вопросов, и технологических, и биологических, еще очень-очень много стоит перед человечеством. И вот до этого нужно их решить, а не просто слетать на Марс, потому что это прикольно. Ну да, наверное, прикольно. Действительно, весь мир бы наблюдал за тем, как кто-то долетел бы до Марса и обратно».
Александр Хохлов
«Для того чтобы отправить людей на Марс, нужно примерно десять лет. Нужно заложить финансирование, начать создавать необходимую технику, проводить эксперименты, исследования, отправить к Марсу дополнительные беспилотные аппараты. Есть такая схема, когда первый аппарат крупный корабль без людей летит к Марсу — с одной стороны, он проверяет, что все хорошо, а с другой, остается как резервный корабль возвращения на Землю.
Китай себе такую задачу пока не ставил, он сосредоточился на Луне. У США было несколько крупных программ, но они были видоизменены или закрыты. Еще Джордж Буш-старший, когда мне было девять лет, сказал поколению американцев девятилетних, моих ровесников, что они полетят на Марс. Но мои сверстники в Америке на Марс не полетели пока, потому что та программа была закрыта.
Последнее время только Space X и Илон Маск говорили, что мы летим на Марс. Они обещали 2026 год, 2028 год, но из-за того, что у Space X есть контракт на посадку американских астронавтов на Луну, они сильно отстают от графика. Недавно Маск сказал, что они временно откладывают полеты на Марс для того, чтобы сделать город на Луне. Это связано с тем, что Space X не справляется с подготовкой лунной миссии. И из-за Space X китайцы могут обогнать Америку. То есть это позор на Илона Маска до конца жизни. То есть получается, что Марс пока никому не нужен».
Анатолий Глянцев
«Нет уверенности в том, что человека можно довести до Марса и привести обратно. Оценки того, сколько радиации он получит, самые разные. Мы пока даже крысу не запускали до Марса и обратно. Путь до Марса занимает полгода в одну сторону, никто не позволит такой эксперимент проводить в течение года. По самым оптимистичным оценкам, которые я встречал, человек, долетевший до Марса и вернувшийся обратно получит около одного зиверта (Зв, единица измерения, показывающая биологическое воздействие радиации на организм человека. 1 Зв означает поглощение 1 Дж энергии на килограмм ткани с учетом типа излучения — Forbes). Это много или мало? Это предельная доза, которую человеку, работающему с излучениями, сегодня в России разрешается получить за всю жизнь. Ему за всю жизнь, а космонавту за год. Но это самые оптимистичные оценки. Есть исследования, которые показывают, что радиация просто-напросто убьет половину нейронов мозга. Естественно, человек от этого умрет.
Поэтому я очень удивлюсь, если при моей жизни к Марсу полетит человек. Но, честно говоря, человек в межпланетном пространстве не очень нужен. Там нужны роботы, только не такие, как сейчас, а более интеллектуальные, более энерговооруженные — чтобы человек им просто давал задание: «Дойди до той скалы и возьми с нее образец», а все остальное делал искусственный интеллект».
Георгий Тришкин
«Марс все еще остается далекой мечтой, но с каждым годом мы становимся к нему ближе. Более того, поменялась и модель освоения Марса. Раньше ее представляли как что-то наподобие программы «Аполлон»: вот будет какой-то корабль, очень сложная миссия, в которой для каждого этапа надо делать какую-то отдельную систему, это все будет стоить сотни миллиардов долларов. А сейчас смотрят на это по-другому. Окей, какие у нас есть ресурсы, чтобы еще до прилета человека начать разворачивать какую-то инфраструктуру? О, у вас есть андроиды-роботы. Хорошо, могут ли они разворачивать солнечные панели? О, вы можете доставлять солнечные панели? Хорошо, вы решаете вопрос с энергетикой. И, скорее всего, будущая марсианская экспедиция сперва будет создавать инфраструктуру силами робототехники с использованием искусственного интеллекта, поскольку задержка связи никуда не делась, управлять в ручном режиме — так себе идея. Когда будет такой проект, можно будет дать оценку. А сейчас мы не знаем, до Луны бы долететь».

Какие главные задачи стоят перед человечеством в ближайшие годы?

Михаил Котов
«Основных задач две. Первая — попытаться закрепиться на поверхности Луны, научиться туда садиться, взлетать оттуда, работать там. А вторая задача, которая стоит перед человечеством — это уборка космического мусора. На низкой околоземной орбите становится все больше аппаратов, увеличивается вероятность того, что между ними будут происходить столкновения. В ближайшие годы для человечества чрезвычайно важно научиться убирать весь этот космический мусор за собой. Это то, что мы пока не умеем».
Александр Хохлов
«В целом, мы еще с 60-х гг. прошлого века знаем, куда мы могли бы полететь. Мы понимаем примерно свои ограничения, понимаем, что не можем полететь к звездам, а можем летать только в Солнечной системе. И в целом, для массового развития космонавтики нужно удешевить, упростить и сделать более безопасным космический транспорт. Как сказал Илон Маск, если у вас нет транспорта до Марса, то нет никакого смысла разрабатывать марсианскую базу. 
Дальше, это, конечно, создание новых телескопов, которые будут искать жизнь у других звезд. Сейчас у нас есть вот это фундаментальное одиночество. В 1990-е мы узнали, что у других звезд есть планеты. Это была революция. Но мы до сих пор не нашли нигде простейшую жизнь. Нет никакой подтвержденной жизни ни в виде разумных радиосигналов, ни в виде биомаркеров в атмосфере экзопланет. Это такое фундаментальное направление — понять, все-таки есть ли жизнь во Вселенной.
Ну и в целом, еще есть пилотируем космонавтика. Я являюсь сторонником Илона Маска в том плане, что нужно создать «вторую Землю» — колонию на Марсе. Для того чтобы, если случится, какой-то катаклизм с Землей или вооруженный конфликт, люди были в это время на другой планете и могли бы потом обратно вернутся на Землю».
Анатолий Глянцев
«Самая главная задача — удешевление доставки килограмма груза на орбиту. Как бы ни были скупы политики, но когда можно будет доставлять килограмм на низкую околоземную орбиту не за $1500, а за $150, в космосе можно будет сделать гораздо больше.  
Вторая задача — продление эксплуатации космических аппаратов на орбите. Когда у спутника заканчивается топливо или рабочее тело для двигателя, его приходится выводить из эксплуатации, даже если все остальное работает. Представьте, что каждый раз, когда у вас заканчивается бензин, вы выбрасываете автомобиль. Если мы научимся продлевать эксплуатацию аппаратов на орбите, то космонавтика опять-таки станет гораздо дешевле. И третья задача — это повышение энерговооруженности космических аппаратов. Особенно это касается межпланетных аппаратов. У спутников Земли все более или менее хорошо, потому что они находятся в открытом космосе и могут получать много энергии от солнечных батарей. Я за то, чтобы запускать межпланетные зонды с компактными ядерными реакторами на борту».