Управляющий директор Ростеха по науке: мечтать, безусловно, надо!
Юрий Николаевич возглавляет научно-технический совет Ростеха. В преддверии юбилея ТАСС взял у него интервью, в котором он рассказал о создании стратегии корпорации до 2036 года, взаимодействии с вузами, развитии гражданской авиации, импортозамещении и других проектах.
— Юрий Николаевич, какие были предпосылки создания государственной корпорации "Ростех"?
— Еще до превращения СССР в СНГ, во времена господина Михаила Горбачева, можно было наблюдать изменение всех взглядов. В основном оно было направлено на изменение самой сути развития государства: стремительное акционирование, приватизация, разрушение экономики. В 1997 году на фоне разрухи мы выходили на преддефолт страны. Когда к руководству страной пришел Владимир Владимирович Путин, он получил в наследство все эти неприятные моменты. Тогда же возникла необходимость формирования крупных организаций, находящихся под контролем государства, чтобы начать поступательное движение по восстановлению экономической мощи и состоятельности страны.
До начала СВО президент ставил задачу к 2030 году выйти на производство гражданской и оборонной продукции в соотношении 50 на 50, мы планировали выйти к этому показателю к 2025 году. Мы уже имели в своем портфеле почти 45% гражданской продукции. Сейчас практически у всех холдингов, задействованных в производстве вооружения и военной техники, выпуск продукции спецназначения из-за происходящих событий увеличился. Теперь 70% — это оборонная тематика, а 30% — гражданская, но никто не снимал задачу повышения доли "гражданки".
— В какой стадии находится новая стратегия развития корпорации, рассчитанная до 2036 года?
— Документ разработан в первом чтении, там установлены все необходимые ориентиры с точки зрения решения научных и научно-технических задач, вопросов, связанных с развитием нашей экономики, критических областей. Я думаю, до середины этого года стратегия будет принята. Пока она прошла цикл внутреннего согласования.
— Как построена система управления научно-техническим и инновационным развитием в корпорации?
— Сейчас схема управления такая: стратегия — программа научно-технического развития — программа инновационного развития. Мы живем в рамках прогноза до 2035 года, который актуализируется ежегодно. Программа инновационного развития представляет собой набор конкретных проектов и мероприятий, которые предусматривают НИОКР (научно-исследовательские, опытно-конструкторские работы — прим. ТАСС), технологическую модернизацию производственных систем.
Мы активно работаем с каждым холдингом, чтобы их разработки предусматривали решение базовых проблем, которые поставлены президентом или правительством. Каждый год проводится корректировка среднесрочных планов программы с учетом изменений акцентов, приоритетов и результатов выполнения.
— Существует ли сейчас взаимодействие с вузами?
— Наша корпорация — это серьезная компания, которая занимается почти всеми отраслями. Для этого требуется соответствующая наука и тесное взаимодействие с институтами, Академией наук, высшей школой.
Я окончил МГТУ им. Н.Э. Баумана в 1964 году. 60% объема работ, которые выполнял институт, это была работа по обеспечению взаимодействия с промышленностью. За прошедшие годы связь с вузами была потеряна, процветала идеология, что ни рубля из бюджета на гражданскую тематику не должно попасть в ОПК. Сейчас все ориентируется на максимальное взаимодействие. Например, в рамках целевого обучения наши треки "Крылья Ростеха", "Код Ростеха", "Ростех.Биотехмед" и другие сформированы с учетом производственных задач предприятий, куда трудоустроены ребята.
class="WithMarginHOC_wrapper__WVU5n WithMarginHOC_wrapper--clear_left__qwU25">
На сегодняшний день формируется производственная аспирантура для подготовки кадров высшей категории. У аспиранта будет два руководителя: от вуза, который будет академическую часть закрывать, и от предприятия, который будет все это проецировать через проблематику на задачи самого предприятия. — Эта комиссия будет работать внутри Ростеха?
Перед Новым годом состоялась сессия под руководством министра науки и высшего образования Валерия Николаевича Фалькова и генерального директора государственной корпорации "Ростех" Сергея Викторовича Чемезова. С шестью вузами были подписаны рамочные соглашения о взаимодействии.
С точки зрения общего подхода формируется пул из 38 вузов инженерного плана для взаимодействия. В них принято решение создать институт главного конструктора, который будет неким буфером между промышленными предприятиями и потенциалом учебного заведения.
Академия наук уже создала инструмент для взаимодействия. Есть специальный управляющий орган, в который мы входим. Он формирует госзадание из предложений, которые перспективны для дальнейшего развития в виде ОКР (опытно-конструкторских работ — прим. ТАСС) в рамках промышленных предприятий. Эта программа второй год работает и уже демонстрирует достаточно интересные результаты.
— Есть ли единое окно, куда может прийти и конструктор, и, может, студент с интересной инициативой, чтобы ее рассмотрели?
— У нас в течение нескольких лет работает система "Окно открытых инноваций". Любой желающий может прийти с предложением, которое через этот механизм будет доведено до возможных потребителей. С другой стороны, он может заявить об интересе к проекту.
— Из-за текущей геополитической обстановки возникли трудности с поставками некоторых комплектующих. Как это отразилось на развитии проектов Ростеха?
class="WithPositionControl_container__0BE8L WithPositionControl_container--aside__FAH3z">Читайте также class="tass_pkg_marker-JPOGl tass_pkg_marker--font_weight_black-abSnD tass_pkg_marker--color_secondary-SqGEv">ИнтервьюГлава ОАК Бадеха: Су-57 станет центральным элементом боевых систем будущего class="ImageSSR_wrapper__5_A4t" data-media="" style="background:#F2F2F2"> style="text-align:center;">
— Если рассматривать программы развития гражданской авиации, мы оказались в условиях, когда в течение минимум 20–25 лет мы не занимались созданием новой продукции гражданского назначения. У нас был реализован один проект — это "Суперджет". Сейчас в эксплуатации порядка 150 машин, а сделали больше 200. Это полностью наша разработка. Другое дело, что политика оказалась сильнее экономики. Проект создавался, когда существовал подход мирового распределения труда. В гражданской авиации очень высокие требования безопасности: нужно сертифицировать каждый входящий элемент, а если это совсем мелкая деталь, то надо сделать квалификацию. И уже законченное изделие должно пройти сертификацию — а это сотни полетов в разных режимах. Во время разработки SJ-100 и МС-21 был период, когда с зарубежными коллегами были достаточно приемлемые взаимоотношения, поэтому для упрощения процедуры сертификации было принято решение использовать существующие сертифицированные комплектующие. Вовлечение иностранных поставщиков в процесс производства и реализации обеспечивает заинтересованность в международной сертификации созданных самолетов. В итоге у нас свыше 40 номенклатур отдельных систем и агрегатов на этих самолетах оказались иностранными. Даже на Ту-214 есть зарубежные комплектующие. И тут наступили известные времена, когда почти все поставщики по этим системам махнули нам ручкой. В итоге нам нужно было не только расширить мощности, но и организовать производство этих изделий и сертификацию у себя в стране.
На сегодняшний день в Иркутске стоит 19 машин в разной степени готовности и 20 машин стоит в Комсомольске-на-Амуре, они ждут. Основной акцент в 2025 году должен быть направлен на проведение сертификации всего набора комплектующих систем и также самих самолетов. Плюс надо на дополнительные мощности выходить. Допустим, по Ту-214 надо в течение двух-трех лет выходить на выпуск 15–20 машин в год. Это достаточно востребованная машина.
— А как обстоят дела с другими отраслями?
— Идеология, которая подвела нас в авиации (ориентация на расширение международного сотрудничества и разделение мирового труда), вот чем кончилась к 2020 году: в станкостроении 90% иностранной комплектации, в медицинской промышленности — 70%, в тяжелом машиностроении — 40%, в транспортных средствах — 70%.
События, связанные с СВО, показали, что нужно очень серьезное внимание обратить на беспилотники. Раньше наше внимание было приковано к работе по большому стратегическому беспилотнику "Охотник", который может работать в паре с Су-57. Жизнь подсказала, что этим ограничиваться нельзя. Сегодня ряд наших предприятий уделяет внимание этому вопросу, особенно концерн "Калашников", делая сейчас известный БПЛА "Куб", показавший прекрасные характеристики и эффективность применения.
class="WithMarginHOC_wrapper__WVU5n WithMarginHOC_wrapper--clear_left__qwU25">
— Да. В комиссии будет представительство всех наших холдингов под руководством Николая Анатольевича Волобуева. Ваш покорный слуга будет заместителем.
— Сейчас в РФ создается Российская орбитальная станция (РОС). Готов ли Ростех предложить свои технологии для нее?
— Для меня это небезразличная тема. На своем жизненном пути я практически всегда в той или иной степени был причастен к космической деятельности. После института попал в НПО им. Лавочкина, как раз началась программа исследований Луны, появился первый луноход, проект возврата грунта и т.п. Потом я работал в Министерстве общего машиностроения, пришел туда старшим инженером, а закончил в октябре 1991 года заместителем министра по космической тематике. Потом создали Российское космическое агентство, которое я возглавлял 12 лет, затем 4 года был в Министерстве промышленности и энергетики, а потом здесь. Но я до сих пор не теряю связи, являюсь и председателем научно-технического совета в Роскосмосе.
class="WithPositionControl_container__0BE8L WithPositionControl_container--aside__FAH3z">Читайте также class="tass_pkg_marker-JPOGl tass_pkg_marker--font_weight_black-abSnD tass_pkg_marker--color_secondary-SqGEv">МнениеВозвращаемый корабль с новой технологией приземления: что известно о российском "Орле" class="ImageSSR_wrapper__5_A4t" data-media="" style="background:#F2F2F2"> style="text-align:center;">
Сейчас на российский сегмент МКС (Международной космической станции — прим. ТАСС) летают ракеты-носители "Союз", их двигатели первой и второй ступени производит наше самарское предприятие "ОДК-Кузнецов" (входит в Объединенную двигателестроительную корпорацию). Для РОС может быть интересен ряд оптико-электронных устройств космического назначения, которые делает холдинг "Швабе". Новая станция будет работать в качестве летающей лаборатории, которая будет заниматься в том числе тестированием аппаратуры. Уже сегодня начинает формироваться исследовательская программа. Наши предприятия заинтересованы в отработке приборов, элементов и т.п. Новый грузовой корабль позволит разместить крупногабаритные грузы. Например, можно было бы сделать крупногабаритный локатор.
— Какие еще интересные научные проекты ведет Ростех?
— Лыткаринский завод оптического стекла холдинга "Швабе" и Институт солнечно-земной физики СО РАН ведут проект по созданию Национального гелиогеофизического комплекса. Первые два инструмента уже созданы.
Он включает уникальный радиогелиограф — радиотелескоп с крестообразной структурой из более 500 антенных постов, обеспечивающих наблюдение за процессами на Солнце с очень высоким разрешением в трех спектральных диапазонах. Второй этап будет длиться до 2029–2030 годов. Самый серьезный объект — большой телескоп. По нему уже ведутся работы, готовится строительная часть. Второй этап будет включать создание еще четырех инструментов мирового класса. В составе комплекса есть так называемый нагревный стенд, сейчас аналог малой мощности стоит в академическом институте в Нижнем Новгороде.
В целом Национальный гелиогеофизический комплекс после ввода в эксплуатацию его инструментов сможет прогнозировать изменения гелиогеофизической обстановки за счет изменения активности Солнца, контролировать климатические изменения, оценивать влияние на атмосферу.
— Что может дать толчок в развитии науки?
— Сейчас большие надежды связывают с широчайшим внедрением искусственного интеллекта. Но для применения ИИ нужны суперпроизводительные вычислительные комплексы, которые требуют огромного количества электроэнергии, что сопровождается большим выделением тепла и необходимостью его сброса (отведения). Такие комплексы необходимы корпорации, хотя и достаточно дороги в эксплуатации.
Сейчас все хотят оснастить искусственным интеллектом летающие беспилотники. Они летают во вполне понятной среде. А если это наземный беспилотник? Ему надо понимать, в какой среде он работает, оценивать проходимость, возможности маскировки, применения оружия по врагу. На сегодняшний день самый критический вопрос — доверять ли роботу самостоятельно принимать решение на стрельбу? А он не ошибется? Поэтому на сегодняшний день все проекты наземных беспилотников пока имеют достаточно ограниченную сферу применения.
class="WithPositionControl_container__0BE8L WithPositionControl_container--aside__FAH3z">Читайте также class="tass_pkg_marker-JPOGl tass_pkg_marker--font_weight_semibold-qES4q">НаукаИтоги года в российской науке. Вакцины от рака, "квантовая революция" и палеогенетика class="ImageSSR_wrapper__5_A4t" data-media="" style="background:#F2F2F2"> style="text-align:center;">
Совершенно новые возможности откроет замена электрона на квант. Конечно, это повысит производительность в тысячи и в десятки тысяч раз. Но это достаточно далекая дорога от опытов, которыми занимаются, до внедрения и создания соответствующей элементной базы. Монополией на этом направлении владеет голландская фирма. Она делает где-то три-четыре литографических установки в год стоимостью от $200 млн до $300 млн с возможностью работать на уровне 3–5 нанометров. Конечно, эта фирма их никому не продает. Даже китайцы освоили работы только до 21 нанометра.
Указанные научные исследования совместно с институтами РАН присутствуют в планах перспективных работ наших организаций.
Я это говорю не к тому, что не надо мечтать. Мечтать, безусловно, надо. Но в этих мечтах нужно научиться найти то, что принципиально важно. Может быть, не завтра, а через 5–10 лет. Безусловно, на сегодняшний день первична защита страны, а также перестройка сознания наших людей, чтобы мы жили с пониманием наших интересов. Внутренние возможности надо максимально направлять на внешнюю задачу, а также на научно-технологическое развитие. Если мы этого не сделаем, нас ждать никто не будет. Мы можем потерять весь основной потенциал и людей. А люди — это самый основной ресурс.
