«Мы не требуем побед в 15»: как лучший гонщик поколения создал академию нового типа

В российском велоспорте опять перезагрузка — впереди выборы нового президента федерации. Все это на фоне роста интереса к любительскому велоспорту и отсутствия результатов на шоссе на международных стартах. Количество профессиональных гонщиков в пелотоне Мирового тура со времен «Катюши» не превышает четырех. Когда закрылся проект «Газпром-Русвело», в целом российское представительство в гонках высокого класса растворилось, и это несмотря на то, что Международный союз велосипедистов (UCI) с самого начала позволял россиянам выступать в нейтральном статусе.
Последним гонщиком, которому удавалось добраться до побед на этапах Гранд-туров, был Ильнур Закарин. В этом году его победе на этапе «Тур де Франс» исполняется 10 лет. Сейчас Закарин уже не гонщик: он из тех, кто пытается найти новый подход в развитии велоспорта в России — открыл свою академию в Татарстане, на территории Республики второй год подряд пройдет чемпионат России по шоссе. Первый, кстати, получил хорошие отзывы от участников.
Сам он и не предполагал, что однажды посвятит себя образовательному проекту. Уже во время карьеры он стремился инвестировать, занимался бизнесом. Рассказываем его историю.
— Во время спортивной карьеры у меня было внутреннее категорическое отрицание того, что я когда-нибудь буду тренером. Я стремился начать инвестировать, чтобы потом не сталкиваться с тренерской деятельностью. Видел все стороны — как тренеры остаются вдали от семей на длительное время, сколько они зарабатывают. Старался инвестировать в себя, в образование и после завершения планировал заниматься совершенно другим. Поэтому я не учился тренировать, у меня всю карьеру был тренер — тренировался по его плану, только вносили корректировки в зависимости от самочувствия. И если сейчас мне взяться тренировать, я просто не справлюсь. Я это не умею.
У самого Ильнура с образованием в спорте все начиналось по «классике» — закончил физкультурный институт, но в последние годы, чувствуя, что приближается конец карьеры, получил второе образование — по направлению «менеджмент» в Университете управления ТИСБИ.
— Думаю, тут сработал тот же настрой, что и в спорте: готовишься, хорошо работаешь — и только тогда можно добиться результата. Я готовился к жизни после спорта, развивал организаторские, управленческие навыки. Чувствовал, что мне это нужно. Знал, что после завершения карьеры меня никто не ждет, в тренеры идти не хотел, поэтому заранее стал думать об этом, развиваться в новом направлении.
Сам Ильнур не из спортивной семьи.
— Мама — повар в детском саду, папа работал сварщиком. Папа — крутой специалист в своей сфере, даже мэр поздравлял его, отмечал за хорошую работу. Подарили набор посуды, ножей, грамоту! Мне было лет десять, может меньше. Я гордился отцом. Семья у нас была небогатая. Бывало, в трудные времена занимали у соседей пятьдесят рублей, чтобы поехать на работу. Каникулы и свободное время проводил с папой на работе. Отчетливо помню, что меня садили на раму, и папа так ехал с работы домой на велосипеде.
Я ходил в пару кружков — родители тогда старались отдать куда-нибудь для развития и чтобы ребенок не попал в плохую компанию. Так что я пел в детском татарском хоре, ходил на бокс, а потом пришел в велоспорт, так как это было диковинкой. Не каждая семья могла позволить себе велосипед на манетках. Мы пришли туда всем классом, и меня затянуло. Родители спортом никогда не занимались, хотя у отца здоровье, как я понимаю, было вообще немереное — папа в шортах, тапочках проехал однажды 80 км на велосипеде.

Проекты

В свое время еще в континентальной команде «Катюша» гонщикам говорили, что они должны инвестировать в себя — должны быть хорошие сборы, качественное питание, что нужно вкладывать в свою карьеру, тогда больше шансов получить хороший контракт.
— Не скажу, что это перевернуло мою жизнь, но в голове осело, — говорит Закарин. — Когда нужны были сборы и некоторые экономили на поездке в высокогорье, я ездил на Тейде — день тогда стоил €100–150. И когда пошли хорошие контракты, понял, что это реально хорошая инвестиция в себя. Сейчас «инвестируйте в себя» звучит банально, но это действительно хороший совет, который я вовремя получил. Это работает.
Потом Закарин начал инвестировать в различные проекты.
— Я никогда не боялся потерять деньги в какой-то сфере бизнеса, потому что был постоянный источник дохода — спорт. Так что была и пекарня, и футбольный манеж мы с нуля построили, была недвижимость и даже завод по разделению щебня и камня. Но в основном доход все равно был связан с недвижимостью. И всегда был наемный управляющий, который занимался операционным управлением, пока я был сосредоточен на карьере.

Возвращение в велоспорт

Многие из поколения Ильнура ушли тренировать, причем любителей. Бум на любительский велоспорт и триатлон в России позволил многим адаптироваться.
— Недавно был в Крылатском, многие мои знакомые работают там механиками, тренерами. И таких людей из прошлой жизни в этой сфере все больше. Обучать любителей интересно, просто у каждого своя судьба. У меня плюс-минус тоже был проект с любителями, только не в России, а на Кипре. Но там у нас были тренеры, я просто иногда с ребятами выезжал, кому-то помогал советом, настраивал перед стартами.
К мысли осуществить велопроект в России он пришел не сразу. Толчком стало посещение российской гонки в Воткинске во время отпуска. В ней участвовали многие гонщики из поколения Ильнура.
— Мы идем с Викой с гонки, и я ей говорю: «Представляешь, все те же люди, с которыми выступал, все еще гоняются. Приток новых спортсменов маленький». Это засело у меня в голове. И незадолго до отъезда, за ужином, сказал жене, что хочу что-то поменять. Сказал: «Давай вернемся в Россию и попробуем что-то сделать здесь». Тогда понял, что готов к этому.
Потом, на командных сборах в Армении, в высокогорье, я все время думал о том, что нужно поменять, чтобы стало лучше в российском велоспорте. Там была Настя Тукмачева, она крутой маркетолог. С ней мы подумали, как все упаковать, чтобы стало интересно. Появилась презентация, идея стала более точной, оформленной.

Открытие академии

В 2025 году на базе Казанского училища олимпийского резерва была открыта Академия Ильнура Закарина. Это первый в России проект такого формата — не просто спортивная школа, а система долгосрочной подготовки.
— Мы не гонимся за результатом в 15 лет, а растим ребят постепенно. У нас своя база в «Олимпийце» на Горьковском шоссе, ребята живут, учатся и тренируются в одном месте. Для меня было важно сделать так, чтобы у них все было «как у pro» — даже экипировка ярко-оранжевая, чтобы на дорогах их было видно, с флагом Татарстана на рукавах. Это и безопасность, и мотивация.
Академия при этом лично для Закарина остается социальным проектом. Основной источник его дохода — недвижимость.
— В проекте часть финансирования республиканская, часть — спонсорская. Расходы в велоспорте большие. Бюджетных средств, выделяемых школам, точно не хватит на полноценный календарь, экипировку.
Пул спонсоров изначально он собирал по знакомым, друзьям.
— Потом пошел к главе республики за благословением и рассказать, что хотим сделать такой проект в Татарстане. Рустам Нургалиевич (Минниханов,  Раис Республики Татарстан — ред.) расспрашивал меня, как складывается моя жизнь после карьеры. И когда увидел проект — сказал, что поддержит, что смогут, в республике — сделают.
Сначала в качестве локации для Академии рассматривался Альметьевск, но потом остановились на варианте с Казанью при училище олимпийского резерва.
— Набрали 15 детей, с договоренностью ежегодно добавлять по три-четыре человека: там всего 250 посадочных мест, поэтому сразу начать с 50 человек возможности не было. Постепенно будем расширяться.
Закарин сам ездил на юношеские соревнования, чтобы найти талантливых детей, разговаривал с родителями, созванивался с тренерами, говорил с самими спортсменами. Смотрел не только на текущие результаты, но и на потенциал, мотивацию, рекомендации. И, признается, что не представлял, как непросто работать с родителями в нынешних реалиях.
— У меня самого трое детей, и мы их воспитываем плюс-минус так же, как воспитывали нас. Только вместо ремня мы долго-долго разговариваем о том, что такое хорошо и что такое плохо. И вообще сейчас ситуация воспитания и развития другая. Я в свое время в училище в Щелково уезжал с одним черным пакетом, а теперь у детей супермегаопека с созвонами каждый час — какую оценку получил и так далее. Мы изначально не допускали родителей к тренировочному процессу и даже делали два контрольных звонка с просьбой снизить гиперопеку. Ребенок бывает жалуется: «вот у меня тут чуть-чуть не получается, здесь чуть-чуть не так». И сразу звонки тренерам: «Помогите, разберитесь уже!». И ребенок это чувствует — чуть что не так, родители позвонят тренеру. Это снижает авторитет специалиста в глазах ребенка. Мы пришли к тому, что если в обучении есть какая-то проблема, ребенок в первую очередь озвучивает этот момент тренеру. И родители теперь уже подостыли, доверяют тренерам.
Дети в Академии находятся на полном пансионе. Это единственное училище в Казани, где они живут, питаются и учатся.
— У нас строгий режим: до девяти вечера учеба, тренеры контролируют. Приходили дети, которые по слогам читали и таблицу умножения не знали — я покупал им книги, тетради, настраивал на учебу. Поблажек не даем. Если надо — занимаются с репетиторами.

Адаптация — важный аспект

— Я прекрасно осознаю, что не все смогут реализовать себя в спорте, — говорит Закарин. — Но у меня есть несколько принципов, которые делают эту работу осознанной и добавляют мотивации.
Во-первых, мы уделяем большое внимание образованию и социальной адаптации. Если ребята не станут чемпионами, они хотя бы получат нормальное образование и не скажут потом: «Я все отдал спорту и ничего больше не успел».
Во-вторых, чтобы в перспективе наши гонщики могли перейти на уровень выше, нам нужно создать континентальную команду, потом профессиональную, с перспективой однажды попасть в Мировой тур. Да, звучит оптимистично, но без таких целей я бы и не начинал этот проект. К моменту взросления первых выпускников мы планируем замкнуть цепочку от детской подготовки до международного уровня.
В-третьих, если работать на перспективу, спортсмены, которые выдержат внутреннюю конкуренцию и перейдут на международный уровень, все же окажутся в мировом сообществе в значимом виде спорта. Например, «Тур де Франс» входит в топ-3 по смотрибельности спортивных турниров в мире. Его смотрит половина населения планеты. В мире велоспорт популярен.

Глупый гонщик не сделает большой карьеры

Образование, как часть обучения в академии — это не просто пункт для «галочки». Если ребенок не успевает по общеобразовательным предметам, родителей информируют, в случае необходимости советуют нанять репетиторов. Их уже оплачивают родители.
— Объясняем им, что полностью содержим детей, обеспечиваем тренировочный процесс, проживание, питание. А репетиторы — это вклад семьи в будущее ребенка. Если ученик не будет успевать по общеобразовательным предметам, его могут отчислить из училища. Поэтому мы заинтересованы, чтобы у ребят было и спортивное развитие, и качественное образование.
Закарин по своему опыту знает, что гонщик должен быть развит всесторонне. Глупый не добьется большой карьеры в велоспорте.
— Способность принимать правильные решения во время гонки — это значимая часть успеха. Не умеешь работать своей головой, каким бы сильным ты ни был, многого не добьешься, — говорит Ильнур. — Но главная проблема в наших циклических видах спорта сводится к отсутствию работы на перспективу. Многие тренеры требуют результат уже в юниорах, а потом это оборачивается проблемами со здоровьем и ранним завершением карьеры. Мы работаем в другом ключе: закладываем базу, избегая форсирования и выгорания. В противном случае это как строить дом без фундамента.
Его первый тренер — Гумяр Закарович Нуруллин — всегда придерживался той же стратегии. Колоссальной нагрузки у Закарина на начальном этапе не было, его не «выжимали» в детстве.
— Судьба уберегла от команд, где такое происходило, — вспоминает он. — Есть изначально более молодые виды спорта. Женское фигурное катание, например. Но как им потом в будущем? Наверное, непросто. Только в 18 лет человек начинает за себя отвечать, а период до 18 лет с высокими физическими и психологическими нагрузками сильно сказывается на ребенке.
Закарин уверен, что в российском велоспорте проблема ранних успехов без оптимального перехода во взрослый возраст должна быть решена.
— Пока весь мир психологически оберегает детей до 18 лет, у нас к 18 уже спортсмены завязывают. И потом неизвестно, где они вообще. Поэтому я и занялся работой в этом направлении. Понимаю, что один проект мало что может поменять концептуально, но, по крайней мере, он дает шанс на другую стратегию развития. Для меня важно было создать не просто еще одну велошколу, а модель, которая показывает: с помощью государственно-частного партнерства можно выстроить систему, где спорт высших достижений не противоречит образованию, социализации и долгосрочному здоровью. Если этот подход приживется и начнет тиражироваться, значит, мы сделали не просто Академию, а точку роста для всего российского велоспорта.
Закарин в принципе не согласен с тем, как сегодня выстроена работа с детско-юношеским велоспортом.
— На мой взгляд, системной работы с юными спортсменами, координации между регионами и долгосрочных программ не хватает. Вместо выстраивания базы мы часто видим разрозненные усилия и ориентацию на сиюминутный результат. Я считаю, что начинать изменения нужно именно с детско-юношеского уровня, создавая понятные, прозрачные и бережные механизмы подготовки. Это задача, которую можно решать только сообща — с федерацией, регионами и такими проектами, как наша Академия.