Вслед за нефтью и газом: чем поможет России рост фьючерсов на зерно

К 17 марта цены на российскую высококачественную пшеницу с доставкой в марте–апреле выросли до $240 за тонну с погрузкой  на судно в Черноморских портах (+3% за месяц). Это максимум с августа 2025 года, когда стоимость достигала $242 за тонну, сообщает АЦ «Русагротранса». И это чуть дороже украинской пшеницы, которая стоит $236 за тонну, но все еще дешевле американской — $262, румынской — $244,5 и французской — $243 за тонну.
Фьючерсы на зерно на мировых биржах и растущий спрос со стороны экспортеров определяют и внутренние цены, отмечает управляющий директор Центра компетенций в АПК «Рексофт Консалтинг» Дмитрий Краснов. Стоимость пшеницы 4 класса с протеином 12,5% в глубоководных портах при поставке по России автотранспортом также достигла полугодового максимума в 16 800–17 000 рублей за тонну без НДС, а при поставке железной дорогой — 16 100–16 500 рублей за тонну (+2% месяц к месяцу). 
Причина роста — военные действия в Персидском заливе. Но реакция зернового рынка сдержаннее, чем в энергосекторе, отмечает исполнительный директор Союза экспортера и производителей зерна Ксения Боломатова. Если нефть и газ показали резкий скачок, то фьючерсы на пшеницу на биржах CME и Euronext выросли лишь на 1–4%, говорит она. Но рынки влияют друг на друга, и не исключено, что зерно подорожает еще сильнее, говорит Боломатова. 

Риск, а не дефицит

Цены на пшеницу росли последний месяц: сначала в ожидании военных действий, потом из-за их начала и перекрытия Ормузского пролива, говорит директор аналитического центра «СовЭкон» Андрей Сизов.
Рост мировых фьючерсов на зерно объясняется не ухудшением глобального баланса как такового, а повышением геополитической премии за риск, говорит Краснов.
Во-первых, для производства азотных удобрений, необходимых в растениеводстве, используется природный газ, на него приходится 70–80% себестоимости удобрений. Любое удорожание сырья автоматически сказывается на себестоимости продукции растениеводства, отмечает Сизов. К тому же возникли риски по поставкам самих удобрений через Ормузский пролив, говорит Краснов, и для рынка это означает более высокую себестоимость будущего урожая и повышение вероятности сбоев в посевной в ряде стран.
Во-вторых, сельское хозяйство требует значительного расхода горюче-смазочных материалов, особенно во время сева, уборки и обработок полей. К тому же зерновые являются сырьем для биотоплива, которое наравне с нефтью и газом растет в цене. 
Наконец, на рост цен на зерно оказывают влияние крупные индексные фонды. «Если одна группа товаров резко дорожает, как, например, нефть сейчас, фонды начинают ее продавать, покупая другие позиции, среди которых и сельхозпродукция», — поясняет Сизов. Однако важно не переоценивать масштаб движения цен, предупреждает Краснов. Мировые запасы пшеницы в сезоне-2025/2026 — около 277 млн тонн — по-прежнему сбалансированы, ни излишков, ни дефицита нет. Продовольственная и сельскохозяйственная организация Объединенных Наций (ФАО) в феврале фиксировала рост цен на зерновые на 1,8% месяц к месяцу, но они по-прежнему оставались ниже уровня прошлого года. «То есть рынок сейчас проторговывает прежде всего риск, а не сам дефицит зерна», — считает Краснов.
Если конфликт затянется, рост цен на нефть и газ продолжит постепенно «перетекать» в себестоимость производства и транспортировки зерна, подталкивая котировки вверх даже при формально профицитном мировом балансе, отмечает Боломатова.

Проблема удобрений

Страны Северного полушария, где началась посевная, сейчас обеспечены удобрениями на 60–80%, говорит Сизов. У продавцов стран-производителей есть и невыкупленные запасы. «Разумеется, стоимость на них растет, впрочем, касается это и России. Удобрения — товар экспортный, зависят от конъюнктуры мирового рынка», — говорит Сизов. Российские производители сейчас обеспечены удобрениями на 60–80% в зависимости от региона, уточняет он.
События на Ближнем Востоке и возникшие из-за этого проблемы с логистикой, в том числе с доставкой удобрений, на урожае не скажутся, уверен Сизов. «Анализ ситуации 2021 года, когда цены на удобрения резко выросли, показывает, что на объемы применения стоимость влияет незначительно»,— говорит эксперт. 
Россия и США, у которых есть дешевый газ и собственное производство азотных удобрений, в выигрышном положении, констатирует Сизов. А вот Европе придется сложнее. Она сталкивается с тройным шоком: более низкая обеспеченность фермеров удобрениями, их резкое подорожание и рост цен на газ. Многие аграрии откладывали покупку из-за неопределенности вокруг нового европейского зеленого налога (CBAM). Он значимо повлиял на стоимость товаров и на некоторое время практически заморозил рынок удобрений. 
В России внесение удобрений может сократиться незначительно, в США, вероятно, чуть больше, в ЕС же падение может составить 7–10%, оценивает Сизов.
Если дефицит удобрений в странах-импортерах и странах-производителях затянется, для России как экспортера зерна это будет скорее поддерживающим фактором, но его влияние станет заметно не сразу, считает Краснов. «Снижение применения агрохимии не обрушит показатели валовых сборов по странам, но будет негативно воздействовать на урожайность зерновых», — отмечает Сизов. К тому же аграрии, вероятнее всего, частично переориентируются с зерновых на иные культуры, например, масличные или зернобобовые, которые менее требовательны к азотным удобрениям.

Перспективы экспорта

Рост биржевых котировок и удорожание зерна у основных европейских конкурентов уже подтолкнули российские экспортные цены вверх. Закупочные цены на высококачественную пшеницу 12,5% протеина повысились примерно на 700 рублей за тонну или на 4–5% по сравнению с февралем, рассказывает Краснов. 
Россия остается на первом месте в мире по экспорту пшеницы, напоминает Сизов. «Рост цен на зерно в мире, конечно, поможет России, причем чуть больше, чем остальным экспортерам. В силу относительно высоких запасов пшеницы в стране мы сможем без ущерба для внутреннего рынка вывезти больше того, что изначально ожидалось», — прогнозирует он.
Февральская оценка «СовЭкона» по поставкам пшеницы за рубеж — 45,4 млн тонн — может быть пересмотрена в сторону увеличения. По словам Сизова, крупные потребители в этом сезоне могут оказаться менее обеспечены зерном, чем стараются показать. К тому же изменение ситуации — резкое подорожание после длительного падения цен на пшеницу с мая 2022 года — может привести к некоторой нервозности на рынке и повышению спроса.
Экспорт пшеницы в марте этого года может достичь 4,3–4,5 млн тонн, считают в АЦ «Русагротранса», что станет вторым по объему результатом после успешного марта 2023 года и более чем в два раза превысит прошлогодние показатели. 

Кто купит

Несмотря на логистические трудности, покупки не остановит и воюющий Иран, считает Краснов. С июля 2025 года по февраль 2026-го страна импортировала из России почти 6 млн т зерна: 1,9 млн т пшеницы, 2 млн т ячменя и 1,95 млн т кукурузы. Раньше пшеница в Иран в основном шла через Черное море, кукуруза — преимущественно через Каспий, а ячмень поставлялся по смешанной схеме, рассказывает Краснов. Сейчас значимость каспийского маршрута как более безопасного растет. «Потенциал расширения есть: действующие мощности российских зерновых портов на Каспии оцениваются минимум в 3 млн т в год, а с учетом новых проектов в Махачкале и рейдовой перевалки могут превысить 4,5–5 млн т», — говорит эксперт. Но фактический рост, по его словам, будет ограничен количеством доступных сухогрузов и их осадкой из-за обмеления Каспийского моря.
В ТОП-3 покупателей российской пшеницы в первой половине сезона-2025/2026 вошли Египет, Турция и Иран. Много закупали Бангладеш и Ливия.
В марте, по данным АЦ «Русагротранса», зерно покупают активнее. Иордания 17 марта приобрела 60 000 т пшеницы, Турция 16 марта — 280 000 т кукурузы и 175 000 т ячменя. Неделей раньше Тунис и Алжир закупили 300 000 т пшеницы, Иордания — 50 000 т ячменя.
В ближайшие месяцы часть крупных покупателей из региона MENA начнет получать собственный новый урожай, предупреждает Краснов. Кроме того, многие страны уже закупили значительные объемы в феврале. Поэтому в краткосрочной перспективе спрос может оставаться сдержанным. 
Спрос ближневосточных импортеров не исчезает: многие из них уже законтрактовали крупные партии пшеницы, в том числе российской, и по мере завершения конфликта или адаптации к новым логистическим условиям они восстановят активность, говорит Боломатова. Но на мировом рынке сегодня наблюдается высокая конкуренция среди стран-экспортеров зерна на фоне высоких урожаев, предупреждает она.
Существенно список основных покупателей российского зерна вряд ли изменится, говорит Краснов. «Российские экспортеры, с учетом низкой экспортной маржи, не очень гибки с точки зрения работы на дальних рынках, в том числе со странами АТР и Южной Азии. А большое текущее предложение со стороны Австралии, Латинской Америки, США делает увеличение поставок на рынки Индонезии, Вьетнама, Бангладеш и других стран региона малоперспективным», — полагает он.