Дать миру угля: как война в Персидском заливе помогает отрасли в России

Закрытие Ормузского пролива из-за войны США, Израиля и Ирана вызвало рост цен на газ. Следом поднялась стоимость энергетических марок угля: некоторые государства отложили ранее принятые планы отказаться от этого вида топлива, другие замещают им сократившиеся поставки газа.
Спотовая цена сжиженного природного газа (СПГ) в Азии за первую же неделю боевых действий в Персидском заливе выросла на 116% и к 6 марта составила $22,5 за 1 млн британских тепловых единиц ($805 за 1000 куб. м). Австралийский энергетический уголь Newcastle 6000 за ту же неделю подорожал на 11,6%, до $129,62 за тонну. К 10 апреля цены выросли до $135,5 за тонну. Европейский рынок тоже отреагировал: поступающий туда южноафриканский уголь Richards Bay 6000 подорожал за неделю, закончившуюся 6 марта, на 14%, до $113 за т. К 9 апреля цены на него несколько снизились — до $104,7 за тонну. 

Вместо газа

Происходящее нельзя назвать массовым возвращением к углю, говорит аналитик Freedom Finance Global Владимир Чернов. Правительства некоторых стран лишь временно ослабляют ограничения и используют уголь как замену подорожавшему и дефицитному СПГ. Исключение — Италия, где 31 марта нижняя палата парламента поддержала перенос окончательного закрытия угольных ТЭС до 2038 года. Задумалось о возобновлении работы законсервированных ТЭС и правительство Германии. Япония с 1 апреля на год ослабила ограничения на загрузку таких станций. В других азиатских странах,  например, в Бангладеш, на Филиппинах, в Таиланде и Южной Корее зафиксирован рост угольной генерации.
Стоимость энергетического угля повысилась, поскольку часть государств Европы, Южная Корея, Япония и ряд стран Юго-Восточной Азии (ЮВА), страхуясь от риска перебоев в поставках СПГ и из-за роста цен на газ, увеличили нагрузку на угольные ТЭС, подтверждает cтарший эксперт Института энергетики и финансов (ИЭФ) Александр Титов. В то же время, добавляет он, крупные потребители энергетического угля — Китай и Индия — пока заняли выжидательную позицию, не увеличивая импортный спрос, а наращивая добычу и используя запасы.
В краткосрочной перспективе многое зависит от продолжительности и последствий ближневосточного кризиса, полагает Титов. В Индии пиковое потребление угля приходится на наиболее жаркие месяцы с апреля по июнь (повышенная потребность в электроэнергии объясняется ростом нагрузки на кондиционеры и охлаждающее оборудование. — Forbes), в Китае, Японии и Корее — на июль-август. Если во время жары будет ощущаться нехватка СПГ и слабая выработка ГЭС, уголь может подорожать очень серьезно, говорит Титов. 

Без спроса на сталь

С коксующимся углем ситуация иная: здесь главным драйвером стал не энергетический кризис, а состояние металлургии и спрос на сталь, говорит Чернов. Китай в 2026 году ждет роста собственной добычи угля на 0,7%, до 4,86 млрд т, и снижения импорта на 5,1%, до 465 млн т. Внешний спрос будет снижаться, в том числе на металлургические марки, отмечает Чернов.
Индия увеличивает выплавку стали и, наоборот, пытается расширить доступ к зарубежному коксующемуся углю, говорит Чернов. В январе, напоминает он, Нью-Дели отнес коксующийся уголь к критически важным сырьевым ресурсам, поскольку примерно 95% потребностей индийской сталелитейной отрасли покрывается импортом. Индия нарастила импорт коксующегося угля в 2025-2026 финансовом году (апрель-март) на 11,8%, до 66,3 млн т, хотя в марте 2026 года она ввезла 5,97 млн т, на 9,4% меньше, чем в феврале. 
«По металлургическому углю влияние событий в Персидском заливе пока косвенное: через фрахт, страхование, общую нервозность рынка и перестройку потоков, но не через резкое переключение электростанций, как в случае с энергетическим углем», — поясняет Чернов.
Основной фактор изменения рынка коксующегося угля — спрос со стороны металлургической отрасли, согласен старший партнер консалтинговой компании «Пиэфф» Алексей Кузнецов. Международное энергетическое агентство (IEA), напоминает он, прогнозировало, что мировой спрос на этот уголь уже в 2025 году снизится на 1,6% на фоне экономической неопределенности и более сдержанных ожиданий роста глобальной экономики. Прогноз реализуется и в этом году, полагает Кузнецов.
В феврале 2026 года цены на высококачественный коксующийся уголь из Австралии составляли $256 за тонну, это на 13,1% выше, чем в начале января, говорит Кузнецов. К 6 марта котировки снизились до $218,4 за тонну, то есть на 14,6%, главным образом из-за высокой доступности грузов и роста предложения при слабом спросе со стороны китайских металлургов. К 27 марта цены поднялись до $239,14 за тонну, но этот рост был связан прежде всего с удорожанием морской перевозки, а не с улучшением конечного спроса на металлургическую продукцию.  По данным портала Trading Economics, к 10 апреля цены на коксующийся уголь немного опустились до $228,44 за тонну.
Общий объем выпуска стали, который, согласно данным Всемирной ассоциации производителей стали (World Steel Association), в январе-феврале 2026 года снизился на 1,5% в годовом исчислении, до 298,2 млн т.

Сократить бы убытки

В России добыча угля в январе-феврале 2026 года, по данным Росстата, снизилась на 7,1% в годовом измерении, до 68,6 млн т. Добыча каменного угля сократилась на 8,1% в годовом исчислении, до 52,1 млн т, а производство коксующегося выросло на 1,2%, до 17,6 млн т. Сальдированный убыток угольных компаний, по последним расчетам Росстата, в январе 2026 года составил 25 млрд рублей, это в четыре раза больше, чем 6,2 млрд рублей за тот же месяц год назад.
Заместитель министра энергетики Дмитрий Исламов 24 марта заявил, что не видит системных перемен в кризисной ситуации российской угольной отрасли, спрогнозировав, что сальдированный убыток ее предприятий по итогам года может вырасти до 576 млрд рублей против 408 млрд рублей в 2025-м.
Рост мировых цен может улучшить финансовое положение российских угольщиков, говорит Титов из ИЭФ, но не существенно и не сразу. Максимум есть вероятность показать в нынешнем году меньший, чем ожидалось, сальдированный убыток по отрасли, считает эксперт.
Подъем мировых цен на энергетический уголь немного улучшает выручку экспортеров, особенно если спрос в Азии удержится на фоне дорогого газа и жаркого лета, считает Чернов из Freedom Finance Global. В Индии, странах Южной и Юго-Восточной Азии, где электроэнергетика сильнее привязана к углю и где из-за дорогого СПГ газ быстро выбивает из генерации, спрос может быть выше, считает он. А вот рынок Китая, который остается для России ключевым, уже не помогает так, как раньше. В январе-феврале 2026 года, напоминает Чернов, поставки российского угля в Китай упали на 14,3% год к году, до 10,8 млн т, а доля России в китайском угольном импорте снизилась до 14%. 
Российский экспорт, отмечает Чернов, продолжается, но часто целью таких поставок является попытка удержать объемы, сохранить занятость сотрудников и логистические цепочки. У российских угольщиков, напоминает эксперт, сохраняются старые ограничения: санкции, дорогая логистика, высокие железнодорожные тарифы, крепкий рубль и жесткая конкуренция с Индонезией, Австралией и Монголией. Поэтому повышение мировых цен само по себе не разворачивает доходность сектора вверх. Российский поставщик получает не цену Newcastle или Richards Bay, а остаток после затрат на перевозки по железной дороге, перевалку на суда, их фрахт и страховку, а также дисконт за санкционный риск, говорит Чернов. Поэтому даже при росте мировых цен прибыль от части поставок может оставаться на грани нуля или даже ниже. Это и есть главная причина, почему отрасль не чувствует себя лучше даже при новостях о скачке цен на энергоносители, резюмирует он.
Forbes направил запросы о комментарии в крупнейшие угольные компании СУЭК, «Сибантрацит», «Кузбассразрезуголь» и «Элси», но на момент выхода материала ответов не получил.