Реформа банкротства в России: чем обернется для бизнеса и экономики новый закон

В чем суть реформы 

В среду, 8 июля, Госдума приняла в третьем окончательном чтении правительственный законопроект о несостоятельности (банкротстве) и поэтапном восстановлении бизнеса. Документ предполагает создание нового института добанкротной санации и судебной процедуры реструктуризации долгов. Принятый проект был внесен в нижнюю палату парламента в ноябре 2023 года, в первом чтении его приняли в начале 2024-го, после чего он завис. В марте 2026 года правительство внесло новый законопроект о банкротстве с положениями о санации и судебной реструктуризации , но в итоге во втором и третьем чтении приняли предыдущий документ с поправками.  
Добанкротная санация дает компаниям-должникам возможность восстановить платежеспособность еще тогда, когда бизнес продолжает работать, сохраняет активы, контракты, коллектив и свою операционную ценность. То есть организация сможет договориться с кредиторами до полноценного банкротного процесса. Для этого вводится комплексное соглашение о санации, говорит председатель профильного комитета Госдумы по вопросам собственности, земельным и имущественным отношениям Сергей Гаврилов. Такое соглашение рассчитано на крупные компании с активами свыше 1 млрд рублей и будет утверждаться судом. Если большинство независимых кредиторов поддержало восстановление бизнеса, соглашение о санации будет распространяться и на тех кредиторов, которые в нем не участвовали. 
«На практике нередко возникают ситуации, когда большинство кредиторов готовы поддержать восстановление бизнеса, понимая, что это отвечает их экономическим интересам, однако отдельные кредиторы могут заблокировать общее решение», — отметил представитель Минэка. Комплексное соглашение позволяет преодолеть эту проблему и обеспечить проведение согласованной реструктуризации. При этом законопроект предусматривает целый набор защитных механизмов: помимо того, что инструмент будет доступен только для крупных должников, также предусмотрены раскрытие намерения, судебное утверждение соглашения и проверка финансового состояния должника. Кроме того, гарантии получат кредиторы, на которых соглашение распространяется без их участия. «Они не должны оказаться в худшем положении по сравнению с кредиторами, принимавшими участие в заключении соглашения», — сказал он. 
Второй важный элемент закона — новая судебная процедура реструктуризации долгов. Этот механизм нужен, если должник не смог воспользоваться добанкротной санацией, но у него есть шансы восстановиться. Так, если платежеспособность компании может быть восстановлена, будет применяться процедура реструктуризации через суд. «Если же таких оснований нет, тогда банкротство выполняет свою традиционную функцию — обеспечивает организованный выход с рынка», — сказал представитель Минэкономразвития. 
Суд может утвердить план восстановления сроком до четырех лет с возможным продлением еще на четыре года, сказал Сергей Гаврилов. Полное погашение всех долгов сразу не требуется — достаточно, чтобы обязательства были урегулированы по утвержденному плану. «Это меняет практический смысл обращения в суд: судебная процедура получает задачу сохранить работающий бизнес при наличии экономических оснований для восстановления», — добавил депутат.
Поправки также меняют роль арбитражных управляющих, говорит парламентарий. В частности, для процедуры реструктуризации появится антикризисный управляющий, который анализирует финансовое состояние должника, контролирует платежи, ведет реестр требований, созывает собрания кредиторов и следит за исполнением плана. Для таких управляющих будет увеличен размер вознаграждения, а для саморегулируемых организаций вводятся новые требования к компенсационным фондам и профессиональной ответственности.
Отдельный блок документа касается торгов и конкурсного производства: для крупных активов предлагаются новые торги с изменением цены в ходе процедуры, чтобы снизить риск затягивания продажи имущества. 
В Минэке указали, что главная задача этих инструментов — не просто урегулировать задолженность, а создать условия для сохранения жизнеспособного бизнеса, рабочих мест и экономической активности. «Современная система регулирования должна быть ориентирована на сохранение экономически жизнеспособных предприятий. А если это невозможно, то на быстрый возврат активов в хозяйственный оборот. Особенно это важно в условиях продолжающейся структурной трансформации российской экономики», — сказал первый заместитель министра экономического развития Максим Колесников.

К чему приведет реформа 

Реформа стала ответом на системный кризис: существующая модель не работала как механизм оздоровления бизнеса, говорит член генсовета «Деловой России» Екатерина Авдеева. Сейчас доля реабилитационных процедур составляет всего 0,9%, то есть подавляющее большинство дел о банкротстве заканчиваются ликвидацией компаний. А кредиторы возвращают в среднем лишь 6% требований, сказала она. 
Сегодня процедура банкротства в России — это не спасение и не лечение, а раздел наследства: смерть бизнеса уже состоялась, осталось поделить то, что от него осталось, сказал эксперт по финансам московского городского отделения «Опоры России» Станислав Соболев. Зачастую спусковым крючком становится уже само заявление о банкротстве: банки инициируют досрочное погашение и выставляют инкассо на счет, поставщики переходят на предоплату и подают судебные иски о взыскании дебиторской задолженности, клиенты замораживают контракты. «Компанию добивает не долг, а молниеносная реакция рынка на слово банкротство», — говорит он. Законопроект же создает недостающее звено. 
Кроме того, существовала проблема с арбитражными управляющими: их назначение не всегда было прозрачным, а «карманные» управляющие зачастую были заинтересованы не в оздоровлении, а в затягивании процесса, отметила Екатерина Авдеева. Новый закон призван исправить эти системные недостатки, он создает правовую основу для спасения бизнеса, а также вводит механизмы, направленные на повышение профессионализма и прозрачности работы арбитражных управляющих, сказала эксперт.
Принятый закон действительно направлен на развитие реабилитационных процедур банкротства, говорит арбитражный управляющий, член совета Национального союза профессионалов антикризисного управления (НСПАУ) Сергей Домнин. Однако содержательно их оценивать нужно осторожно, говорит он. Например, вместо изначальной идеи о предоставлении всем должникам возможности комплексной санации в судебном порядке (когда вне процедуры банкротства должник через суд реструктуризирует все свои долги перед всеми кредиторами) в итоговый текст такая возможность попала лишь для предприятий с активами более 1 млрд рублей. Таким образом, весь сектор малого и среднего бизнеса оказался от такой возможности отрезан, говорит эксперт. Предлагаемая законом судебная банкротная процедура реструктуризации долгов хотя и является шагом вперед, все еще не выглядит тем механизмом, который вызовет у бизнеса большое желание им пользоваться, считает Домнин. Но в любом случае, давать какую-либо оценку практике применения этих новелл можно будет только спустя не менее 2-3 лет с даты вступления закона в силу, добавил он. 
В числе потенциальных проблем, связанных с новым институтом, и то, что принимать решения смогут, например, контролируемые должником кредиторы, говорит адвокат, юридической компании Kislov. law Сергей Кислов. Возможны и злоупотребления должников, связанные с попыткой необоснованно и длительно избежать исполнения обязательств перед кредиторами, отметил он. Но суды осуществляют борьбу со злоупотреблениями, а значит, и с этими задачами должны справиться, полагает юрист. С другой стороны, можно было бы помочь им в этом, например, через институт арбитражных заседателей или обязательную судебную экспертизу планов реструктуризации (с соответствующей ответственностью экспертов). «Конечно, законопроект решит некоторые проблемы бизнеса, но также верно и то, что создаст новые и итоговый счет будет ничейным», — сказал он. 
В целом предлагаемые законопроектом изменения следует отметить как позитивные, хотя бы потому, что у должника и кредиторов появится адекватный выбор между всеми привычной ликвидационной процедурой и более (по сравнению с имеющимися) продвинутыми реабилитационными процедурами, сказал руководитель практики реструктуризаций проблемных активов и банкротств МЭФ Legal Станислав Соболев.