Время пришло: наследникам российских миллиардеров написали сценарии действий

Аналитики инвестиционной компании А1 изучили биографии 58 детей 20 самых богатых бизнесменов России, вошедших в глобальный рейтинг Forbes в 2026 году. Их совокупное состояние — $362,4 млрд. Список возглавил 60-летний генеральный директор «Севергрупп» Алексей Мордашов, у которого семеро детей. На втором месте президент холдинга «Интеррос» Владимир Потанин — тоже отец семерых детей, ему 65 лет. На третьем — крупнейший акционер «Лукойла» 75-летний Вагит Алекперов, у него единственный сын Юсуф — самый богатый наследник в стране, по оценке Forbes. Замыкает список отец пятерых детей Роман Абрамович, которому в этом году исполнится 60.
Почти у всех из первой двадцатки, кроме Михаила Прохорова и Алишера Усманова, есть дети, как известно из открытых источников.
«Есть достойные примеры интеграции наследников в бизнес, но пока не было полноценной передачи активов и капиталов», — пояснил Forbes генеральный директор А1 Александр Файн. Примером такой интеграции является передача бизнеса двум своим сыновьям основателем «Группы Черкизово» Игорем Бабаевым в 2016 года. Он полностью вышел из капитала и уступил сыну Евгению кресло председателя совета директоров. «Я принял абсолютно неординарное для капиталистов моего уровня решение, но оно было абсолютно правильное. Я сохранил добрые отношения с Лидой (бывшей женой. — Forbes), с сыновьями. Они мой основной капитал, а не акции», — рассказывал он Forbes. 

Тяжелый разговор 

Первое поколение наследников крупнейших миллиардеров уже повзрослело и сформировалось, говорится в отчете А1, которым компания поделилась с Forbes. 45% детей достигли возраста принятия стратегических решений в отношении семейных активов — им от 30 до 45 лет. 
Передача капиталов в России будет происходить в несколько этапов, отмечают исследователи. Ведь 22% наследников еще совсем юные: они относятся к поколению рожденных после 2011 года, самому младшему всего четыре года. Еще 20% детей — это поколение зумеров от 16 до 29 лет. Однако крупные предприниматели уже сейчас должны выстраивать долгосрочные сценарии передачи капитала, учитывающие разные поколения будущих собственников, полагают эксперты А1. 
Информация об образовании доступна только в отношении 60% из 58 детей миллиардеров. Большинство из них получили или получают образование за рубежом, российские университеты выбрали 39% (лидирует среди них МГИМО).
64% детей миллиардеров, информация о карьере которых открыта, работают или ранее работали в семейных компаниях. Еще 13% развивают собственные проекты и стартапы, зачастую при поддержке семейного капитала. 56% детей заняты в нефтегазовой отрасли, металлургии, добыче полезных ископаемых, логистике и производстве минеральных удобрений.
На вопрос Forbes, почему исследователи обратились к этой теме, Александр Файн ответил: «За 37 лет работы мы видели много кризисов и хорошо знаем хрупкость даже самой устойчивой системы, если вопрос преемственности не продуман. Те, кто годами избегал тяжелого разговора о будущем капитала, вдруг оказывались по разные стороны стола. Бизнес терял управляемость, активы — стоимость, а конфликт, который казался частным, превращался в полноценный корпоративный кризис». По его словам, чем раньше начнется разговор о том, как передавать активы и ответственность за них, тем больше шанс, что смена поколений продолжит предпринимательскую историю.
В России культура наследования капиталов только создается. Но и в странах со «старыми деньгами» — в США и Европе — с этой культурой не все благополучно. Например, исследование Global Next Generation Report 2026, проведенное инвестиционным банком UBS, показало, что владельцы капиталов мало разговаривают со своими детьми. И главная угроза для передачи капитала от поколения к поколению — вовсе не спад на рынке и не ошибки в процессе наследования, а дефицит общения между родителями и детьми. 
К такому выводу пришли после опроса 170 детей, внуков и правнуков сверхбогатых людей мира (участникам опроса от 21 до 45 лет). Как оказалось, в большинстве семей не умеют честно и открыто говорить о богатстве. Каждый третий наследник пожаловался, что в их семьях избегают сложных тем. Лишь 6% знают о планах передачи капиталов. Большинство считают, что родителям следует обсуждать вопросы управления финансами гораздо раньше, чем это происходит. 40% убеждены, что такие разговоры надо начинать, когда детям от 13 до 19 лет, 16% — когда им еще не исполнилось 12. 
В отчете UBS говорится, что в ближайшие 20-30 лет в мире произойдет крупнейшая в истории передача частного богатства — около $83 трлн. 
Вообще же, в США истории наследования капиталов были не таким уж распространенным явлением, как принято считать. Немногим детям преуспевших отцов удается сохранить их богатство, говорится в отчете Национального бюро экономических исследований, которое подробно проанализировало несколько поколений предпринимательских династий в Америке, начиная с XIX века. Выяснилось, например, что у американцев, входивших в 1% самых богатых людей страны, 93% внуков не смогли удержаться в этом топе. 

Четыре сценария 

Еще в 2019 году компания Ward Howell изучила, как передается бизнес преемникам в российских компаниях. Как оказалось, половина опрошенных владельцев тогда не видели своих детей у руля бизнеса, они были готовы нанять профессиональных управленцев, а детей сделать акционерами. Только в семи из 42 опрошенных компаний произошла передача управления следующему поколению.
С тех пор ситуация мало изменилась и только усугубилась, рассказала Forbes Вероника Загиева, основатель компании «Агата AI», которая специализируется на повышении эффективности советов директоров. Ранее она работала в Ward Howell и была одним из авторов исследования о наследниках. По ее словам, сейчас в России не самое удачное время для передачи капиталов: «Чем сложнее экономический и политический фон, тем труднее передать бизнес и выше риски. И если мы в 2019-м слышали от родителей, что они не желают детям такой жизни, теперь это стало сложнее в разы, и желания у отцов-основателей гораздо меньше».
«Мне запомнилось в том исследовании, что успешные случаи наследования были, когда родители признались, что они не справляются, и дети спасали компанию, — вспоминает Загиева. — Отец звонил сыну в Лондон, и говорил: «Ты знаешь, я банкрот». Не знаю, что делать, ты можешь приезжать или нет. Тут очень глубокий психологический смысл: ребенок взрослеет тогда, когда видит слабость родителя. А проблема топ-20 семей в том, что их главы вряд ли проявят такую слабость». 
Но главный вопрос — не кому перейдет капитал, а что наследники будут с ним делать, говорит Александр Файн. По его мнению, сейчас ключевым становится выбор модели дальнейшего управления активами. Практика сопровождения наследственных ситуаций показывает, что большинство наследников выбирают четыре базовых сценария, уточняет Файн. 
Первый сценарий — когда наследник берет на себя управление компанией и постепенно подхватывает роль основателя. Второй — он сохраняет статус собственника, но операционное управление передается команде менеджеров. Третий сценарий связан с продажей бизнеса стороннему инвестору. И, наконец, четвертый вариант — осознанный отказ наследника связывать свою карьеру с семейным активом и поиск других способов распоряжения капиталом. «Каждый из этих сценариев требует разных компетенций, уровня вовлеченности и профессионального сопровождения, а потому подготовка к наследованию сегодня становится самостоятельной управленческой задачей», — замечает Файн.