Дверь не для всех: как реформы изменили Аргентину и что делать российскому бизнесу

У русских в Аргентине долгая история — полтора века эмиграции и экономическая элита с русскими корнями. Основатель ведущего маркетплейса Mercado Libre миллиардер Маркос Гальперин, губернатор провинции Буэнос-Айрес Аксель Кисельоф и еще несколько миллиардеров — потомки выходцев из Российской империи или Советского Союза.
Но у российского капитала в Аргентине истории нет вообще — сотрудничество на государственном уровне существовало в формате меморандумов и оборвалось, толком не начавшись. Крупных частных инвестиций не было никогда — ни до 2022 года, ни после. И это при том, что американские и европейские инвесторы продолжают зарабатывать на аргентинской экономике.

Государство на диете

В день инаугурации 10 декабря 2023 года Хавьер Милей получил страну с государственным долгом в $425,6 млрд — почти 98% ВВП — и отдельными обязательствами перед МВФ в размере $44 млрд. Стабилизация этого долга требовала радикального сокращения государственных расходов.
Для погашения долгов Милей провел десятки реформ. Первым декретом президент сократил число министерств с 18 до девяти, например, было ликвидировано Министерство по делам женщин, гендеров и разнообразия. В госсекторе сократили более 61 000 рабочих мест, что позволило сэкономить около $2,4 млрд в год.
Вышедший вскоре после инаугурации ключевой декрет о дерегуляции экономики отменил или изменил сотни норм разом — от контроля цен на аренду жилья до регулирования медстраховок и розничной торговли. Экспортные пошлины на сою, кукурузу, пшеницу и мясо были существенно снижены. Налоговая амнистия только на первом этапе в 2024 году легализовала $32,1 млрд капитала. 
Результат — первый за 16 лет годовой финансовый профицит, инфляция упала с 211% в декабре 2023 года до 31,5% в декабре 2025-го. Расходы бюджета за это время сократились на 27%.
Однако есть и секторы, пострадавшие от действий «либертарианца с бензопилой»: пенсии и социальные выплаты в реальном выражении просели на 18% — это треть всего сокращения расходов; государственные капвложения обрушились на 78%; трансферты провинциям — на 70%; субсидии — на 37%. Социальное напряжение растет, что со временем может стать и фактором риска для инвесторов.

30 лет неприкосновенности

Наибольший интерес для иностранных инвесторов представляют три действующих в Аргентине специальных инвестиционных режима: RIMI — для стимулирования средних инвестиций, RIGI — для крупных инвесторов и Super RIGI — для крупных инвестиций в новых индустриях.
Для малых и средних инвесторов (от $150 000 до $9 млн) Аргентина предлагает ускоренную амортизацию по налогу на прибыль и возврат кредитов по НДС. Для использования этого режима не требуется регистрация отдельного юридического лица. Окно инвестиций по RIMI открылось только в начале 2026-го и будет действовать два года. 
Для RIGI порог входа — от $200 млн для восьми стратегических секторов, от $300 млн для транспортировки и хранения нефти и газа, от $600 млн для добычи на экспорт и офшорных проектов, от $2 млрд для стратегического долгосрочного экспорта. RIGI — это устанавливаемый на 30 лет специальный режим с гарантией неизменности налогов и таможенных правил, налогом на прибыль в 25% вместо 35%, свободным выводом прибыли и международным арбитражем вместо аргентинских судов. Судебная система, кстати, называлась главным тормозом развития Аргентины: в судах пустует до 35% рабочих мест, споры длятся до 15 лет, а судебные эксперты часто завышают ущерб. 
За два года действия режима RIGI было собрано инвестиционных заявок на $95 млрд, из них одобрено около $50 млрд по 23 проектам, но это обязательства, а не деньги в экономике. Реальный чистый приток валюты по уже одобренным проектам на март 2026 года составил всего $762 млн — инвесторы не торопятся. Более 95% всех заявленных сумм приходится на горнорудную промышленность и углеводороды; среди инвесторов — Швейцария, Великобритания, Китай, Канада, Австралия. Подать заявку на RIGI можно до июля 2027 года. 
Именно этот разрыв между обещаниями и деньгами правительство пытается закрыть с помощью нового инструмента. В мае 2026 года в парламент внесли законопроект о режиме Super RIGI — минимум $1 млрд инвестиций на проект и льготы еще значительнее, чем в обычном RIGI: налог на прибыль 15%, ускоренная амортизация, перенос убытков без ограничения по сроку. В отличие от RIGI режим закрыт для добывающих отраслей и открыт только для того, чего в Аргентине пока практически не существует: проектов в сфере ИИ, строительства дата-центров, производства полупроводников, литиевых батарей, малых модульных реакторов. Законопроект появился вскоре после того, как компания Sur Energy подписала с OpenAI письмо о намерениях построить дата-центр в Патагонии на $25 млрд. В июне палата депутатов одобрила проект, слово за Сенатом.

Как зарабатывают уже сейчас

Дерегуляция рынка аренды недвижимости уже спровоцировала рост числа объявлений об аренде на 180%. Раньше закон навязывал единый пакет условий: минимум три года аренды, оплата только в песо с индексацией по индексу ICL Центробанка Аргентины (при инфляции, которая обгоняла эту индексацию) и жесткие ограничения на залог. Милей вернул свободу договора: теперь стороны сами договариваются о валюте, сроке, частоте пересмотра цены и виде гарантии. Именно это и вернуло на рынок тысячи пустующих квартир. 
В другом традиционном сегменте Аргентины, сельском хозяйстве, также сформировалась инвестиционная модель. Аргентина — один из крупнейших в мире экспортеров сои, кукурузы, пшеницы и говядины. При этом существенная доля сельскохозяйственных земель была приватизирована еще в XIX веке и с тех пор дробилась между наследниками. Сегодня у инвесторов появилась возможность покупать отдельные участки земли с последующим их объединением и передачей в аренду агрокомпаниям. 
В технологическом секторе Аргентина, родина 12 «единорогов», остается в тройке лидеров Латинской Америки. Согласно отчетам ассоциации LAVCA, по числу первых венчурных раундов в 2024-м и 2025 годах Аргентина занимала третье место в регионе и лишь немного уступала Мексике. Наиболее перспективным сектором для венчурных инвестиций в Аргентину остается финтех — слабая валюта, сильная недокредитованность и трансграничные связи через диаспоры создают спрос, который больше некому закрыть.
Внутри сектора ключевая потребность — кредитование: задолженность частного сектора перед финансовой системой в 2025 году составила всего 5,8% ВВП. Один из каналов, который ее душит, — сама налоговая система: прямые налоги на кредит составляют от 4% полной стоимости займа для ипотеки на единственное жилье до 31% — для потребкредита и прочей ипотеки. Рыночная ипотека до реформ Милея была практически уничтожена инфляцией, а B2B-кредитование, по оценкам участников рынка, отсутствует до сих пор. Также перспективен краудинвестинг для малого бизнеса: на раннем этапе ему, по тем же оценкам, просто негде привлекать капитал. Растет потенциал биотеха, лития, дата-центров и майнинга.
Главные ограничители роста технологического сектора — недоступность крупных инвестиций на поздних стадиях и трудовое законодательство, которое исторически не учитывает распространение удаленного режима работы и появление новых профессий, а на работодателя накладывает неподъемные для стартапа обязательства. Аргентина лидирует в регионе по трудовым спорам: в 2025 году было подано около 260 000 судебных исков. Именно это стало политическим драйвером принятого в феврале 2026 года закона о модернизации труда, который упрощает оформление занятости и ограничивает трудовые судебные риски для работодателей. 
Еще одна возможность для инвесторов — участие в приватизации. Правительство Милея запустило масштабную распродажу госактивов. Машиностроительная компания IMPSA продана американской ARC Energy за $27 млн — единственный оферент принял на себя еще и $576 млн долга компании перед международными держателями облигаций. Доля в электросетевой компании CITELEC ушла консорциуму Edison Energía и Genneia за $356 млн — с премией 70% к базовой оценке. Четыре ГЭС комплекса Comahue переданы местным группам за $700 млн. В процессе приватизации — компании в сфере водоснабжения (AySA), аэропортового обслуживания (Intercargo) и железнодорожных перевозок (Belgrano Cargas). К середине 2026 года приватизационные сделки принесли более $1 млрд — деньги пошли на выплаты держателям облигаций и обязательств перед МВФ. До конца года правительство рассчитывает получить еще $2–3 млрд.

15 лет меморандумов

Российский капитал давно стремится инвестировать в Аргентину. С 2000-х Москва и Буэнос-Айрес активно развивали дипломатические отношения: с 2008 года в аргентинской столице проводятся Дни России, с 2009-го установлен безвизовый режим, в 2017-м была построена площадь Российской Федерации в престижном районе Буэнос-Айреса Бельграно.
Параллельно шли переговоры об экономическом сотрудничестве в энергетике, медицине и космосе — от сланцевого месторождения Vaca Muerta и ГЭС в Патагонии до нового энергоблока АЭС «Атуча» и станций ГЛОНАСС.
Но почти ничего из этого не реализовалось: энергетические проекты остались меморандумами, о ГЛОНАСС в Аргентине больше не вспоминают, а миноритарную долю в литиевом проекте Tolillar структура «Росатома» Uranium One так и не получила: сделка на $30 млн сорвалась в 2022 году, а месторождение сейчас разрабатывает итало-аргентинская Techint. Единственное, что было реализовано, — производство вакцины «Спутник V»: в 2020 году Россия зарегистрировала вакцину в Аргентине, а в 2021 году локализовала производство в партнерстве с Laboratorios Richmond. Сейчас завод простаивает.
Крупных частных российских инвестиций в Аргентину тоже не наблюдается. По оценкам консультантов, работающих с релокантами, на рынке работают лишь малые и средние русскоязычные инвесторы, переезжающие в страну на постоянное место жительства со своим капиталом.

Барьер на входе

Аргентинское законодательство формально не ограничивает российский капитал. Но оговорки в условиях конкурсов о нежелательности государственных игроков де-факто отсекают именно те российские компании, которые исторически вели переговоры с Буэнос-Айресом. В тендере по Transener подобную оговорку, скорее всего, вставили, чтобы не допустить китайских игроков, но она автоматически закрыла двери и для «Росатома» или «Интер РАО».
Барьер срабатывает даже без формальных санкций против российских компаний — достаточно их ожидания. Кроме того, крупнейшие российские банки отключены от SWIFT, что делает расчеты физически невозможными. По оценкам консультантов, сопровождающих трансграничные сделки, аудиторы «большой четверки» и международные юрфирмы с 2022 года системно избегают клиентов с российским следом, а без них не пройти due diligence, обязательный для любого крупного инвестиционного проекта.
Реформы Милея реальны, и первые деньги это подтверждают: $1,1 млрд от приватизаций, $32,15 млрд легализовано в ходе налоговой амнистии, десятки миллиардов заявленных обязательств по RIGI, $8,5 млрд корпоративных размещений на рынке инструментов с фиксированной доходностью, оживление рынков недвижимости и инвестиций в сельскохозяйственную землю. Венчурный рынок тоже растет, хотя пока по числу сделок, а не по объему.
Правительство Милея создает беспрецедентно открытый инвестиционный режим в стране с помощью налоговых, валютных и таможенных реформ. Дверь в Аргентину открыта — но не для всех. Отбор идет не по географии, а по инфраструктуре: чтобы дойти до сделки, нужно пройти через международные банки-организаторы и аудит. Для российских компаний, связанных с государством или находящихся под санкциями, это превращается в непреодолимый барьер. Воспользоваться открывшимися в Аргентине возможностями могут лишь небольшие, как правило, бизнесы, основанные выходцами из России.
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора