Налоговая игла: о чем говорит ситуация с доходами российского бюджета

Министр финансов Антон Силуанов 23 августа заявил: «Все, что мы запланировали в бюджете, у нас все обеспечено ресурсами. Никаких проблем нет, так все это и будет». На прямой вопрос, хватит ли денег на все предусмотренные расходы, министр ответил коротко: «Абсолютно».
Звучит обнадеживающе. Особенно на фоне того, что за семь месяцев 2026 года дефицит федерального бюджета достиг 6,455 трлн рублей — это 2,8% ВВП. Годовой план по дефициту, утвержденный в законе о бюджете, составлял 3,786 трлн рублей. Таким образом, за семь месяцев план перевыполнен на 70,5%. Как это совмещается с отсутствием проблем?

Бюджетная арифметика

На самом деле никакого противоречия нет. Просто есть две разные правды.
Первая правда — статистическая. По предварительной оценке Минфина, доходы федерального бюджета за январь–июль 2026 года составили 22,112 трлн рублей — на 8,8% выше, чем за аналогичный период 2025-го. Расходы достигли 28,567 трлн рублей, что на 14,5% превышает показатель предыдущего года.
Вторая правда — политическая. Деньги на все запланированное есть постольку, поскольку правительство может их найти. Вопрос в том, где оно их найдет и какой ценой.
Данные Минфина фиксируют продолжающееся сжатие нефтегазовых доходов (НГД). В января–июле 2026 года НГД составили 4,595 трлн рублей — на 16,8% меньше, чем за аналогичный период 2025-го. При этом ненефтегазовые доходы выросли на 18,3% — до 17,518 трлн рублей.
Падение нефтегазовых доходов продолжается не первый год: в 2025 году они снизились на 24% по сравнению с 2024-м. При этом план по нефтегазовым доходам на 2026 год, заложенный в законе о бюджете, составляет 8,918 трлн рублей. За семь месяцев собрано лишь 4,595 трлн — 51,5% от годового плана. При сохранении текущих темпов годовой план, скорее всего, не будет выполнен.
Доля нефтегазовых доходов в федеральном бюджете продолжает снижаться. Если 10 лет назад она составляла около 50%, то в 2026 году, по прогнозам Минфина, будет менее 20%. Но снижение это происходит не за счет роста ненефтегазовых отраслей, а за счет сокращения самих нефтегазовых поступлений.
Одной из ключевых причин падения нефтегазовых доходов является устойчиво широкий дисконт, с которым российская нефть Urals продается на мировых рынках. 
Российская налоговая система устроена таким образом, что НДПИ и экспортные пошлины рассчитываются от цены Urals, а не от цены Brent. Каждый доллар дисконта — это прямая потеря бюджетных доходов. Для простоты расчета масштаба таких потерь: при условном дисконте в $10 за баррель (на самом деле он даже выше) и курсе 78 рублей за доллар потери с каждого барреля составят 780 рублей. При годовом экспорте около 237 млн т (1,73 млрд баррелей) недополученные доходы бюджета достигнут 1,35 трлн рублей в год. Это примерно 15% всех запланированных нефтегазовых доходов. Увеличьте дисконт Urals к Brent — и оцените реальную цену этой структурной платы за санкционный риск, логистическую негибкость и потерю контроля над цепочками поставок.
Одновременно продолжают расти демпферные выплаты нефтяным компаниям. За первые пять месяцев 2026 года нефтяные компании получили 588,6 млрд рублей. В апреле выплаты составили 207,5 млрд рублей, в мае — 204,3 млрд, в июне — 210,6 млрд. В июле выплаты сократились до 113 млрд рублей. Всего за первые четыре месяца этого года нефтяные компании получили 378 млрд рублей.
При этом в январе–феврале 2026-го впервые за пять лет компании были вынуждены выплатить демпфер в бюджет: 18,8 млрд рублей в январе и 15 млрд в феврале. Однако уже с апреля начались обратные выплаты из бюджета.
Доля демпфера в нефтегазовых доходах достигла 28% против 10% в среднем за 2025 год. Бюджет, получая доходы от нефти, тут же возвращает их через демпфер — это не фискальный маневр, а перекладывание денег из одного кармана в другой.
Где еще можно взять деньги?

Четыре источника

Первый источник — налоговые поступления. Здесь потолок практически достигнут. Дальнейшее повышение налога на прибыль может еще сильнее подтолкнуть бизнес к уходу в тень, и, скорее всего, власти, если и будут повышать налоги, то на доходы граждан и на потребление.
Второй источник — внутренние заимствования (ОФЗ). Здесь потолок определяется не столько емкостью рынка, сколько процентной ставкой. Чем больше правительство занимает, тем выше доходность ОФЗ и тем дороже обслуживание долга. Он уже превышает 33 трлн рублей и, если все пойдет так, как идет сейчас, приблизится к 40 трлн рублей уже в следующем году. При текущей ключевой ставке 14% реальная стоимость заимствований остается высокой, но не запретительной. Банки покупают ОФЗ, поскольку это надежный и ликвидный актив, особенно в условиях, когда кредитование гражданского сектора сжимается. Но есть и предел: если доходность ОФЗ начнет расти слишком быстро, это создаст дополнительное давление на бюджет и банковскую систему.
Третий источник — квазифискальные операции через банковскую систему. Это наименее прозрачный канал. Правительство не берет деньги из бюджета, а поручает банкам кредитовать приоритетные предприятия под государственные гарантии. Формально это не бюджетные расходы, но фактически — те же деньги, только проведенные по другой статье. В этом случае потолок расходов вообще отсутствует, потому что он ограничен только возможностями банковской системы наращивать кредитный портфель и готовностью финансового регулятора поддерживать ликвидность. Этот метод активно использовался в 2022–2025 гг., и его ресурс далеко не исчерпан.
Наконец, четвертый источник — денежная эмиссия. ЦБ принципиально против прямого монетизирования дефицита, но в текущих условиях этот козырный туз остается у правительства в рукаве. Вопрос не в том, можно ли его использовать, а в том, какую цену придется заплатить за его использование. 
Таким образом, для правительства дефицит бюджета — это не проблема, которую нужно решать через секвестр расходов. Это задача, которую нужно финансировать через доступные инструменты.
Поэтому снижение доли нефтегазовых доходов в бюджете с 50% до 20% — это не освобождение от нефтяной иглы, а смена одного типа зависимости на другой. Если раньше бюджет зависел от мировой конъюнктуры цен на нефть, то теперь он все больше зависит от внутренней налоговой нагрузки, которая уже приближается к пределу. 
На самом деле налоговая игла в текущих условиях ничуть не лучше нефтяной иглы. Пока мировые цены на нефть остаются высокими, а дисконт на Urals — значительным, бюджет будет недополучать триллионы. И эти потери придется компенсировать либо за счет налогов, либо за счет заимствований.
Силуанов прав: бюджет действительно обеспечен ресурсами на все запланированное. Но обеспечен не потому, что доходы выросли, а потому, что государство нашло способы финансировать дефицит. Налоги, заимствования, квазифискальные операции — все эти инструменты работают, но у каждого есть свой предел. Вопрос не в том, есть ли деньги сегодня, а сколько еще эта модель сможет работать без серьезных побочных эффектов — возобновления роста цен, ухудшения качества кредитных портфелей банков или ослабления рубля.
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора