Красота на $100 млн: как краснодарец ушел из ООН и построил в Корее биофарм-компанию

Сеул, 2008 год. Из Краснодара в аэропорт Инчхон прилетели пять студентов по обмену. Терминал выглядел футуристично: изогнутые стальные балки на сетчатом потолке, арочные своды вдоль стеклянных стен, посреди залов — зеленые оазисы. Прибывших никто не встретил, пришлось самим искать автобус до Кенпукского университета в городе Тэгу. К счастью, корейский они знали.
Среди студентов был Роман Вернидуб. За следующие пару месяцев учебы он испытал культурный шок от того, насколько Южная Корея динамичная: «Никто не ездит на старых машинах, убыточные заведения быстро сменяются новыми, пустыри застраивают на глазах, доставка продуктов занимает 15–20 минут». Атмосфера пришлась россиянину по душе, он так и не вернулся в Краснодар: начал строить в Корее карьеру переводчика, пробовал работать в ООН, а затем открыл бизнес.
Спустя 10 лет его компания Koru Pharma, выпускающая препараты для эстетической медицины, достигла годовой выручки в $25 млн и привлекла от международного фонда Lyfe Capital $100 млн инвестиций. Штат предприятия насчитывает представителей 15 национальностей — экспаты помогают налаживать отношения более чем со 120 странами.

Русско-корейский «шпион»  

36-летний Роман Вернидуб вырос в Краснодаре. Его отец работал милиционером, мать была домохозяйкой. Подростком он заметил, что вокруг него много бытовой техники и автомобилей из Азии. Юноша захотел больше узнать про торговые отношения с регионом и в 2006 году поступил в Кубанский университет на кафедру востоковедения. Там он начал изучать корейский — тогда бизнес-переводчиков с этого языка было мало, они зарабатывали 300 000–500 000 рублей, вспоминает Вернидуб: «Я понимал, что голодным не останусь».
Одной теории было мало, и он подал заявку на учебу в Южной Корее: правительство страны сотрудничало с университетами в России. Получить стипендию ему помогли хорошие оценки, и в 2008 году Вернидуб приехал в Кенпукский университет (KNU), где изучал уже российско-корейские отношения.
Атмосфера вокруг заряжала Вернидуба. Он успешно закрывал сессии и продлевал стипендию, а после выпуска поступил в магистратуру университета Соган (Сеул) на направление международной торговли и финансов. Уже тогда студент думал открыть свое дело, но конкретной идеи у него не было.
По программе обмена он получал на личные расходы $700 в месяц — этого хватало разве что на доширак, смеется Вернидуб. Он начал работать внештатным бизнес-переводчиком с русского, английского и корейского. Требовались знания не только языков, но и менталитета, рассказывает предприниматель.
Так, у корейцев есть термин «нунчи» — способность понимать чувства и ситуацию без объяснения. Бывало, что руководитель местной компании соглашался на какие-то условия, а его мимика говорила об обратном — отказывать напрямую на официальных встречах в азиатской культуре не принято. Вернидуб считывал это и подсказывал другой стороне. Слушая предпринимателей, он изучал тонкости ведения бизнеса. «Такая шпионская подработка», — шутит Вернидуб.
Этим он занимался несколько лет, пока не поступил в аспирантуру по экономике в тот же университет. Одновременно с подготовкой диссертации Вернидуб начал преподавать в Согане и на год устроился эконометристом в подразделение ООН — Экономическую и социальную комиссию для Азии и Тихого океана. Там он строил статистические модели по данным региона и выдвигал гипотезы для его дальнейшего развития.

Надежный агент

В 2014-м Вернидуб нашел еще один заработок. В те годы его друзья и знакомые из России просили прислать им корейскую косметику. Интерес к местным брендам рос во всем мире, рассказывает член правления Российской парфюмерно-косметической ассоциации (РПКА) Анна Дычева-Смирнова: они выпускали продукты с необычным дизайном, которые создавали на губах и коже эффект увлажнения и ухоженности — таких на рынке еще не было. Аспирант начал на поставках товаров небольшой бизнес.
Друг из университета сделал ему сайт. На странице была фотография ночного Сеула, подпись «Ваш надежный агент в Корее», контакты и название Koru — на языке новозеландского племени маори так называют спиралевидный символ, который напоминает побег папоротника и означает начало жизни. О нем Вернидубу когда-то рассказал знакомый, предпринимателя эта история сильно впечатлила.
За несколько тысяч рублей удалось подключить рекламу в «Яндекс Директе» (для России) и Google AdWords (для США и стран Европы). «Заявки полились рекой», — вспоминает Вернидуб. Он получал по 50 писем в день, клиенты просили отправить не только косметику, но и средства гигиены, автозапчасти, электронику.
Фирмы доставки тогда работали в основном с крупными импортерами и не помогали с поиском поставщика или согласованием цены, рассказывает Вернидуб. Он же брал на себя весь процесс и этим привлекал физлиц и небольших продавцов. Стоимость его услуг складывалась из цены товара, логистики и включала в себя комиссию 10–20%. В 2015 году Koru приносил $20 000–30 000 прибыли в месяц, у Вернидуба было два помощника — администратор сайта и бухгалтер. Работу в ООН и преподавание он к тому моменту оставил: заниматься бизнесом оказалось интереснее.
Вскоре предприниматель задумался о масштабировании дела, правда, продавать «все подряд» ему уже не хотелось. К 2016 году большая часть поставок Koru приходилась на декоративную косметику и препараты эстетической медицины: филлеры, ботокс, мезококтейли (смесь для улучшения качества кожи). Первый сегмент его не привлек: десятки местных брендов уже продавались по всему миру. Вторая же отрасль зацепила предпринимателя.
По словам Вернидуба, корейские препараты выходили на международный рынок вслед за европейскими и американскими, не уступали им в качестве, но стоили в несколько раз дешевле: $50–100 за штуку против $300–500. Дычева-Смирнова объясняет: в стране в те годы было множество клиник, которые заказывали большие партии и быстро тестировали новинки, снижая стоимость производства. При этом за рубежом местные компании занимали только 5–10% рынка, оценивает Вернидуб. Он решил стать экспортером: посчитал, что помогут прежние связи с корейскими поставщиками и иностранными клиентами.

От $200 до $3 млн 

Летом 2016 года предприниматель переименовал Koru в Koru Pharma и вложил на старте $70 000 из личных накоплений. Деньги пошли на производство товаров, которые под его брендом делали местные биофармацевтические компании Medytox и Hugel по своим формулам. «В Корее все работают на совесть, скрупулезно следят за деталями, особенно в науке и фарме», — объясняет он, почему доверился партнерам.
В первых партиях было по 1000–2000 единиц филлеров, коктейлей для отбеливания кожи (вводятся через инъекции) и препаратов против акне. Позиции выбирал Вернидуб, ориентируясь на те, что «на слуху» на рынке. В помощники он нанял трех сотрудников для упаковки заказов и логистики. После всех трат на запуск у предпринимателя осталось в кошельке $200. «Мне на них нужно было жить еще несколько месяцев. Но назад пути не было», — вспоминает он.
Компания работала с клиентами из России и СНГ — прошлыми покупателями Вернидуба и новыми, привлеченными через контекстную рекламу в Google. В отдел маркетинга он нанимал экспатов — им легче находить общий язык с земляками-покупателями. Вдобавок основатель начал ездить по миру на отраслевые выставки и конференции, например AMWC и IMCAS: знакомился с клиниками, показывал им препараты компании и узнавал, что еще нужно специалистам.
Вскоре в Koru Pharma появился отдел разработок и исследований (R&D). Первые годы он не создавал уникальных формул, а дорабатывал уже продававшиеся в Корее, Европе и США препараты, конкурируя за счет цены и качества. Основатель поясняет: местные специалисты, по его наблюдениям, лучше очищают вещества от токсинов, чем западные.
Koru Pharma выбрала дистрибьюторскую модель работы: медицинские компании в разных странах помогают ей с регистрацией продуктов в госреестрах и продажей их в клиники. Они добавляют к товарам свою наценку, 150–200%. Одним из первых партнеров в Москве в 2016 году стала CAB Medical. Ее медицинский советник и пластический хирург Станислав Аджиев говорит, что убедился в качестве препаратов Koru Pharma, испытав ее нити (тонкие материалы, которые вводят под кожу для ее подтягивания).      
К концу 2016-го товары компании продавались почти в 100 клиниках в России и СНГ. Выручка составила $1,5 млн, прибыль — 40% от нее, рассказывает Вернидуб. В следующем году доходы удвоились: удалось договориться с другими дистрибьюторами, например Aesthetic MED в Киргизии.
Впрочем, рынка России и СНГ основателю оказалось мало. Он стал «захватывать» страны, где почти не было корейских производителей: сначала Латинскую Америку, затем Европу, Юго-Восточную Азию и Ближний Восток и другие.

Свой среди своих

К 2020-му Koru Pharma работала уже с 50 странами, ее годовая выручка приблизилась к $10 млн, прибыль — к $3–4 млн. А основатель успел попасть в рейтинг «30 до 30» азиатского Forbes.
Пандемия подстегнула рост компании. По словам Вернидуба, люди стали чаще задумываться о том, чтобы «поправить внешность», потому что на карантине много смотрели на себя в зеркале или на экране в Zoom. Вдобавок клиники по всему миру сокращали расходы и переходили на более дешевые корейские препараты.
Основателя волновала зависимость Koru Pharma от сторонних производств: если они закроются из-за внешних факторов или своих причин, то его компания рискует потерять товарооборот. Чтобы избежать этого, предприниматель решил построить собственный завод. Место для него нашлось в полутора часах езды от Сеула, в области города Чхунчхон. Там, в индустриальном парке, Вернидуба привлекла территория площадью почти 8000 кв. м — напротив холмов, засаженных деревьями. Он купил ее за $1,5 млн. И принялся искать инвестиции, потому что денег на строительство у компании не хватало.
Koru Pharma отправила более 2000 писем разным фондам, вспоминает основатель: иностранцам в Корее тогда почти не давали денег. Удалось договориться примерно на 30 очных встреч. Одна из них привела к сделке: фонд Xinova Capital вложил $2 млн за 7% в капитале. Компания оказалась лояльна к экспатам, «особенно к тем, кто строит быстрорастущие компании», объясняет Вернидуб. Партнер помог получить еще $4 млн, необходимых для строительства завода, в виде займа от банка Woori Bank. К тому моменту у топ-менеджеров Koru Pharma была доля в 14%. 
Предприятие открыли в 2022-м. В следующем году основатель усилил R&D-направление: к заводу пристроили большую лабораторию. $4 млн на ее запуск Koru Pharma получила от Xinova, а также фондов Samsung Securities и Posco Venture Capital — их общая доля в компании составила почти 24%. Вместе с доработкой существовавших формул компания стала создавать полностью свои решения: например, выпустила инъекционный препарат Mesoheal Bio против морщин и дряблости кожи.
Ассортимент тогда насчитывал свыше 30 препаратов. В топе продаж были филлеры из линейки под названием Avalon, гель с гиалуроновой кислотой для тела Mesoheal Body и бустер (уходовое средство) для волос H Bloom.
Koru Pharma к тому моменту получила две премии «Башня экспорта» от президента Кореи Ли Чжэ Мёна за вклад в экономику государства. У Вернидуба появилось второе гражданство — правительство само предлагает его выдающимся деятелям разных отраслей, объясняет он. «Я хоть и не забыл русский язык, но уже точно чувствовал себя азиатом, поэтому сразу согласился», — делится предприниматель. Вскоре он завел семью, женившись на японке.

Второй эшелон

Следующим шагом стала подготовка к IPO. Вернидуб предполагал, что сможет в 2024 году продать 30% акций при оценке компании в $150–200 млн. Перед этим, по словам основателя, доли инвесторов Koru Pharma за $21 млн купили фонды KB Investment, DSC Investment, IMM Investment и др. Правда, планы так и не сбылись. Из-за ИИ-бума интерес к биотехнологическим компаниям упал, и Koru Pharma оценили только в $100 млн, говорит предприниматель.
Вернидуб решил отложить идею с IPO на несколько лет и сосредоточился на развитии компании. В 2025 году она работала уже более чем со 100 странами. Выручка Koru Pharma составила $25 млн, прибыль — $5,5 млн, указано в базе юрлиц Job Korea. Тогда разные инвесторы захотели выкупить компанию Вернидуба, рассказывает он: предлагали около $80 млн. Международный фонд Lyfe Capital, который вкладывается в научные и медицинские компании, назвал сумму в $100 млн. Однако основателю не хотелось полностью продавать бизнес.
Он уговорил инвестора за эту сумму стать мажоритарным акционером с долей 78%. Lyfe Capital согласился: по мнению Анны Дычевой-Смирновой из РПКА, фонд увидел в Koru Pharma «готовую международную платформу для дальнейшего масштабирования» (в Lyfe Capital на запрос Forbes не ответили). Сделку закрыли в апреле 2026 года, предыдущие партнеры вышли из капитала компании.
«Koru Pharma — быстрорастущий экспортный игрок второго эшелона [по объему продаж]», — продолжает Дычева-Смирнова. К сильным сторонам производителя она относит независимость от одного региона, широкий ассортимент и собственную технологическую базу. 
Спрос на эстетическую медицину с годами будет расти, и компания Вернидуба при грамотной стратегии «обречена на успех», присоединяется директор по развитию RNC Pharma Николай Беспалов. Мировой объем сегмента в 2025 году составил $99 млрд, а в 2033-м достигнет $240 млрд, следует из данных Grand View Research. По словам экспертов, причины роста — особое внимание к внешности, которое подстегивают соцсети, и появление препаратов «на любой вкус и возраст» для кожи, губ, тела, волос и т.д.
При этом Koru Pharma пока нельзя отнести к крупнейшим на рынке. На международной арене ее опережают корейские Hugel и Medytox, американская Allergan Aesthetics, швейцарская Galderma и др., перечисляет Дычева-Смирнова. В России компания Вернидуба занимает всего 0,2% сегмента, оценивает Беспалов, среди производителей-лидеров — «Мерц» (филиал немецкой Merz Aesthetic), французская Laboratoires Fijie и дистрибьютор товаров из Японии «Роял Косметикс». Задача Koru Pharma — повышать узнаваемость и доверие среди клиник и врачей, резюмирует он.

Без прикрас

Гендиректор косметологической сети «Линлайн» Юлия Франгулова замечает, что у части ассортимента Koru Pharma — например, линейки Mesoheal Glow — есть только разрешение ЕАЭС на наружное применение. А дистрибьютор GlobeArt, которому она позвонила как потенциальный покупатель, уверяет врачей, что можно вводить его инъекционно, хотя регистрации для этого у средства нет. «Некоторые компании экономят на доказательстве безопасности продуктов, вкладывая эти деньги в маркетинг. А все риски в итоге ложатся на врачей», — рассуждает Франгулова. Поэтому, по ее мнению, у Koru Pharma «хорошие коммерческие перспективы» в России, но не в легальном поле.
В GlobeArt заявили Forbes, что обучают применять препараты только наружно. «Наши партнеры придерживаются законодательства», — присоединяется Вернидуб. У Koru Pharma есть все «значимые для отрасли» международные сертификаты, отмечают в еще одном дистрибьюторе, «ПК Аспера»: например, о соответствии продукции GMP-стандартам (стерильность и безопасность производства) и о прохождении MDSAP-аудита (подтверждает качество товаров). «За 10 лет работы с ее продуктами у моих пациентов ни разу не было осложнений», — добавляет медицинский советник Аджиев из CAB Medical.
Сегодня в ассортименте компании более 40 препаратов. В последние годы она сосредоточилась на дерматологических средствах, помогающих убирать акне, рубцы, разглаживать морщины, растяжки и т.д. Например, в портфеле есть сперма лосося — полинуклеотиды, получаемые из молок рыбы, которые делают кожу упругой. Тренд на естественность набирает обороты во всем мире, так что такой подход тоже можно отнести к преимуществам компании, отмечает Дычева-Смирнова.
В 2026 году выручка Koru Pharma достигнет $30 млн, уверен предприниматель. У нее 94 дистрибьютора в разных странах, которые поставляют продукцию в 5000 клиник, основные рынки — Латинская Америка (25% продаж), Россия и СНГ, Юго-Восточная Азия и Северная Америка (по 15%). География расширяется: например, компания налаживает связи с Эмиратами и Северной Африкой.
Помимо Koru Pharma, Вернидуб уже год руководит бесплатным бизнес-клубом Seoul Business Club, который помогает молодым русскоязычным предпринимателям запускать стартапы. «Мне хочется показать им, что можно приехать в Корею или любую другую страну без ничего, обычным студентом, и благодаря постоянной учебе и труду добиться больших успехов», — заключает предприниматель.