Поставить цели: как бизнес адаптирует идеи устойчивого развития под новую реальность

Мы публикуем самые интересные моменты панельной дискуссии, которая прошла 15 апреля в Москве во время конференции FCongress «Устойчивое развитие: адаптация к новой реальности». В разговоре участвовали:
Наталья Дорпеко, исполнительный директор Национальной сети Глобального договора ООН в России;  
Ирина Бахтина, генеральный директор фонда «Вольное дело»;
Надежда Воронцова, заместитель генерального директора по вопросам устойчивого развития RWB;
Надежда Галактионова, директор по устойчивому развитию «Сибура»;
Ольга Ионцева, руководитель направления по изменению климата «Уралхима»;
Юлия Мазанова, заместитель генерального директора по устойчивому развитию и корпоративным коммуникациям «Металлоинвеста»;
Марина Слуцкая, директор по устойчивому развитию «Дом.РФ»;
Модератор дискуссии — Андрей Шаронов, генеральный директор «Национального ESG Альянса».

Какими будут новые цели ООН

Наталья Дорпеко: После начала 2022 года отечественный бизнес был практически исключен из партнерств в рамках устойчивого развития. Оказалось, что из процесса, который подразумевает всеобщее объединение, можно устранить участников. Это привело к коллапсу в восприятии миром повестки устойчивого развития. Компаниям — особенно тем, кто торговался на международных площадках и от которых требовали ESG-отчетность, — пришлось переосмыслить свое участие в повестке. Аналогичный вопрос встал и перед бизнесами других стран: санкции могут коснуться любого.
Сначала страна и компании пытались сфокусироваться только на национальных целях, но все же осталась в глобальной повестке под эгидой ООН. В эту организацию входят 193 государства, и таких же масштабных коалиций больше нет.
Очевидно, что принятые цели устойчивого развития ООН к 2030 году достигнуты не будут. Государствам придется вносить корректировки, но не в цели, а в механизмы их достижения и показатели. Например, сейчас изменение климата фактически учтено только в 13-й цели, хотя этот вопрос касается и здравоохранения (3-я цель), энергетического перехода (7-я), партнерств (17-я). Многие показатели предстоит пересмотреть, сделать их актуальными на период после 2030-го года.
Такой процесс происходит не в первый раз: в 2000-м году было восемь Целей миллениума, которые в 2015 году преобразовали в текущие 17 целей. Затем на национальных уровнях государства согласуют свои цели с целями ООН и займутся наиболее приоритетными для себя вопросами. Необходимо уточнить, что глобальные и национальные стратегические задачи не противоречат друг другу.

Почему сохраняется неравенство среди регионов России 

Ирина Бахтина: Правительство формирует национальные приоритеты долгосрочного развития узким кругом лиц, которые часто далеки от проблем «на земле». И это ошибка: бизнес оказался в стороне от составления долгосрочных стратегий. То же самое произошло с целями ООН: хотели искоренить нищету и голод, и стали планировать меры без участия компаний, но именно бизнес финансирует достижение этих целей.
Что происходит на национальном уровне? Российские чиновники часто заявляют, что власть, общество и бизнес должны быть едины в следовании национальным приоритетам. Однако никто не предлагает компаниям участвовать в планировании, просто предлагают дать денег. Но это не то взаимодействие, которого хочется. Например, Фонд «Вольное дело» участвует в развитии 50 городов. Важно доносить до граждан, какая часть инвестиций обеспечена спонсорами, а какая государством.
Ситуация с достижением национальных целей в России не лучше, чем у международного сообщества. Возьмем борьбу с неравенством. На восьмом году реализации целей (они были приняты в 2018 году) неравенство между регионами увеличивается, а в лучшем случае остается на прежнем уровне. Например, в городе Бодайбо (Иркутская область) дети впервые увидели лифт, когда Фонд вывез их в Братск, а обычный бассейн в университете вызвал восторг. Отмечу, что в Бодайбо работает несколько крупных промышленных предприятий.
Выходит, что бизнес отчитывается по целям устойчивого развития, но не создает возможности для детей в городе присутствия. На всю Россию один хрестоматийный пример, когда человек из региона смог выбиться в люди, — это Михаил Ломоносов, поэтому не стоит приводить его в пример, как можно преодолеть неравенство. Сейчас у ребенка в городе, подобном Бодайбо, колоссальное различие в стартовых возможностях. Похожая ситуация с доступом к медицинским услугам: чтобы получить помощь, часто приходится ехать за 1000 км в Иркутск, но и там могут возникнуть проблемы с приемом.
Исправить ситуацию поможет адекватная оценка вклада бизнеса в устойчивое развитие региона, района. Необходимая методика уже разработана, ее поддержал Национальный ESG-альянс. Эта система оценки включает не только финансовые показатели, потому что сколько денег направлено — хорошая цифра, которая ничего не говорит об эффективности вложений. Можно деньгами бизнеса затыкать дыры в регионе, а можно запускать долгосрочные действующие программы. Отдача от инициатив компаний для развития регионов-присутствия может быть сильнее, чем от шаблонных государственных проектов. Для бизнеса важно, чтобы инвестиции работали, объекты не простаивали, а для чиновников часто важнее приезд губернатора на открытие.
Юлия Мазанова: Социально-экономическое партнерство — действительно системная модель развития территории. В наших городах присутствия — Губкине, Старом Осколе, Железногорске — ведется статистика по осуществленным проектам. Эти инициативы чаще всего созданы при взаимодействии компании, государства и жителей. Одно из важнейших направлений — образование. В 2026 году «Металлоинвест» запустил новую магистерскую программу с Московским университетом МИСИС по прямому восстановлению железа. В школах действует программа «Железные перспективы». Преподаватели учебных заведений среднего звена помогают школьникам хорошо сдать выпускные экзамены, поступить и быть готовыми к учебе в колледжах и институтах.
«Металлоинвест» в оценке своей работы в городах следует методике, о которой говорила Ирина Бахтина. Так вот, согласно ей, с 2023 по 2025 год с 38 баллов до 59 выросли общественная активность и права граждан. Притом что города расположены в Курской и Белгородской областях. За этот же период на один пункт выросло качество жилищных условий, удалось сохранить уровень образования и медицинских услуг. К сожалению, снизились возможности для проведения досуга, особенно на открытых пространствах. Но это реальность регионов.

Как продвигать зеленое финансирование

Марина Слуцкая: Центральный банк в 2025 году выступил с инициативой, согласно которой банки, финансирующие устойчивые проекты, могут получить скидку на использование капитала в размере 10–50%. Иными словами, занять деньги у ЦБ можно будет дешевле. Это поворотное событие для российского рынка ESG‑облигаций и ESG‑кредитов.
Это был осознанный шаг, призванный стимулировать банки кредитовать проекты, которые меняют ситуацию в стране к лучшему. С точки зрения строительства один из важнейших критериев зеленых проектов — энергоэффективность. В 2026 году, после введения этих правил ЦБ, ДОМ.РФ осуществил два выпуска облигаций, отвечающих критериям устойчивости.
«ДОМ.РФ» как институт развития формирует стандарты в отрасли, на которые следует равняться. Сейчас разработан добровольный стандарт для жилья, и уже 30 000 человек живут в домах, построенных в соответствии с ним.
Следующий этап работы — инфраструктурные облигации. Они позволяют выдавать льготные займы на строительство школ, больниц, объектов транспортной инфраструктуры и дорог. На текущий момент объем выданных таких займов достиг 200 млрд рублей.

Как углеродные единицы появились на маркетплейсах

Надежда Галактионова: Сейчас в портфеле «Сибура» — 12 климатических проектов. Их общий ожидаемый эффект на горизонте 10 лет составит 12 млн тонн CO2. Результат реализации — углеродные единицы, которые компания использует для придания партнерским проектам и событиям статуса углеродно нейтральных. Аналогичным образом удалось обеспечить углеродную нейтральность участия в Петербургском международном экономическом форуме (2025 год) и Невском экологическом конгрессе. Еще один пример — погашение углеродного следа от концертов певицы Зары: были учтены выбросы от организации 49 выступлений, составившие около 300–400 т CO₂.Сегодня запущен совместный проект «Сибура» и RWB: он позволит пользователям маркетплейса погашать углеродный след от доставки товаров.
Ирина Бахтина: Особенно важно, если бы граждане компенсировали углеродный след от покупок, которые они возвращают. Люди часто не отдают себе отчет, какой был оставлен углеродный след, какие выбросы сопровождали доставку и возврат. 
Надежда Воронцова: Да, обычно углеродный след остается для потребителя за кадром, но теперь на RWB его можно увидеть и погасить за счет климатических проектов «Сибур». Такой функционал делает этот показатель видимым и понятным для конечного пользователя. Методика расчета основана на анализе исторических данных по логистике Wildberries за 2024 год. Все транзакции по передаче углеродных единиц идут через инфраструктуру российского государственного реестра «Контур».
Так же на платформе RWB размещен контент, который объясняет пользователям, что такое изменение климата, откуда берутся углеродные единицы, как работают климатические проекты «Сибура».
Такой сервис увеличивает лояльность покупателя, вовлекает его в бизнес-процессы. В долгосрочной перспективе у этого инструмента есть огромный потенциал тиражирования на всю отрасль, но самый главный внутренний сдвиг уже произошел: состоялся переход от ESG как отчетности к ESG как части продукта.

Почему России необходимо ввести обязательные углеродные платежи

Ольга Ионцева: Переходный период механизма СБАМ (Carbon Border Adjustment Mechanism, CBAM) начался в октябре 2023 года и завершился в декабре 2025 года. В этот период компании, экспортирующие товары в страны ЕС, обязаны были предоставлять информацию об углеродном следе продукции — то есть о количестве парниковых газов, выделяемых на всех этапах ее производства и поставки. 
С начала 2026 года вступают в действие финансовые обязательства по покупке импортерами сертификатов, что создает два риска. Первое финансовое обязательство у импортеров возникнут во втором полугодии 2027 года. Тогда впервые компании заплатят за углеродный след продукции, увидят дополнительные финансовые издержки, и именно тогда активно начнут заниматься этой темой. Возможно, в механизм внесут изменения, и это дополнительные правовые риски.
Пока механизм действует в отношении шести категорий продукции: электроэнергии, водорода, стали, алюминия, цемента и некоторых видов удобрений — в первую очередь азотосодержащих. Для группы компаний «Уралхим» СБАМ‑регулирование актуально в отношении азотосодержащих удобрений.
Продукция, подпадающая под действие СБАМ, может столкнуться с дополнительными затратами на сбор данных, необходимостью адаптации отчетности под требования ЕС, финансовыми издержками в виде углеродных платежей, а также риском потери доли рынка при несоответствии новым стандартам.
Появляется и регуляторный риск. Стремясь минимизировать будущие затраты на покупку сертификатов, другие страны, взаимодействующие с ЕС, могут ввести аналогичные инструменты регулирования. Так, в Сербии с 1 января 2026 года начали действовать два новых закона: о налоге на выбросы парниковых газов для промышленности и о налоге на импорт углеродоемкой продукции. Страна фактически выстраивает собственную систему, схожую с механизмами СБАМ.
Когда начнется полноценное действие СБАМ, продукция ряда компаний может стать не конкурентноспособной на европейском рынке. Конечно, какое-то время этот вопрос можно игнорировать, но если Россия не хочет потерять этот рынок, то нужно вводить инструменты регулирования. Пока страна остается наблюдателем за процессом. Возможно на ситуацию повлияет введение углеродных платежей со стороны Китая, который планирует это сделать.
Андрей Шаронов: Однако Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП) выступает против введения обязательной платы на выбросы СО2.
Между тем, партнер России по Евразийскому экономическому сообществу — Казахстан уже ввел обязательные платежи по электроэнергии и по цементу. Минэкономразвития тоже говорит о возможности введения таких платежей в России, но только в 2028 году. Многие страны, вводя экологические платежи, возвращают их львиную долю компаниям в виде субсидий на экологические программы. Это стимулирует считать выбросы и оценивать экономику инвестиций для их сокращения.
Россия, к сожалению, опаздывает — как это случилось с CORSIA (Международной схемой компенсации и сокращения выбросов углерода в авиации). О ее введении предупреждали за шесть лет, но все произошло все равно внезапно: теперь российские авиакомпании рискуют тратить деньги и приобретать зарубежные углеродные единицы: имеющиеся  миллионы российских единиц не соответствуют стандартам CORSIA.