Создательницы «Антиглянца» — Forbes: «Мы любим деньги больше, чем ссориться»

Юлия Пош, Татьяна Столяр и Наталия Архангельская познакомились в журнале SNC. Работая в глянце, они первыми узнавали все светские новости, но журнальный формат не поспевал за повесткой: к выходу номера — инфоповоды устаревали, а редакционная политика не позволяла говорить обо всем так прямо, как девушкам хотелось.
Летом 2017 года Пош, Столяр и Архангельская решили запустить собственное медиа — без цензуры и долгих согласований. Из всех вариантов площадок выбрали Telegram — бесплатно, быстро и без сложной технической подготовки. Первыми подписчиками стали друзья девушек и знакомые из телефонной книжки Татьяны Столяр — например, Ксения Собчак. Проект рос почти без рекламы — за счет эксклюзивных новостей, сплетен, ироничного, дерзкого стиля и сарафанного радио.
Сегодня «Антиглянец» — одно из самых влиятельных медиа о светской жизни России: у канала более 300 000 подписчиков, безумные вечеринки — о которых говорит вся Москва — и постоянные рекламные интеграции с крупными компаниями. Проект ежемесячно приносит своим создательницам многомиллионную выручку, а в 2020 году Юлия Пош и Татьяна Столяр вошли в рейтинг Forbes «30 до 30». Сегодня — девушки вышли за рамки медиа-бизнеса — создают ювелирные проекты, пивные бренды, пишут книги и проводят книжные клубы. 
«НеФорбсы» (НФ): Как ваш медиабизнес прожил 2025-й год? Как вы сейчас себя чувствуете? В моменте казалось, что у вас очень уверенный проект, который уже трансформировался и в какие-то большие мероприятия, на самом деле очень глянцевые, а не антиглянцевые.
Татьяна Столяр (Т.С.): Ну это же изначально — антиглянец — такой протест, игра хулиганская. Сейчас, безусловно, мы представители глянца, лучшие представители.
НФ: Сравни 2024-й и 2025-й год. Есть падение?
Т.С.: Падение есть, это все связано с глобальными событиями, когда в стране напряженная обстановка, она зеркалится и в Telegram. И в «Макс» тоже. Когда фон новостной плохой, по нам бьет. Турбулентные моменты дубасят по всем. Собственно, мы же часть страны. Как может быть иначе?
НФ: Как заниматься Telegram-журналистикой сегодня?
Наталия Архангельская (Н.А): Осторожно.
НФ: Вы остаетесь такими же зубастыми, как на старте проекта? 
Н.А.: Слушай, ну мы стараемся, конечно, сохранять собственное мнение и выражать его в меру корректно, в меру добро. Я не могу сказать, что я горжусь всеми теми случаями, когда мы кого-то кусали. Может быть, где-то это было жестко, может быть, нет. Не знаю. Я стараюсь просто жить так, чтобы мне не было за себя стыдно, но я имею собственное мнение и могу его выражать.
НФ: Самый тяжелый месяц какой был?
Н.А.: Самый тяжелый месяц — это когда какие-то серьезные катаклизмы случаются. Март с блокировкой Telegram неприятный был месяц. Когда был ковид, когда какие-то катаклизмы и просто все от греха подальше снимают рекламу. Прямо валом. То есть у нас раз — и неделя была заполнена, а теперь пустая. Потому что все в каком-то режиме напряга, переживания. Это тяжелые месяцы не в том плане, мол, «Ой, блин, мы мало заработали», а в том, что дикая и нервная обстановка. Было несколько раз.
У меня уже есть какое-то такое понимание, что иногда надо просто сесть, подождать, и все куда-то вырулится, все равно все как-то адаптируются. Я верю в Telegram, всегда верила, потому что мне понятен коммерческий смысл существования этой платформы. Я не вижу конкурентов Telegram в плане размещения там рекламы. Конечно, можно все пытаться убить, но исчезнет ли все в одночасье — это другой вопрос.
НФ: В мессенджере «Макс» симпатичный бизнес сегодня у вас? Или это как придаток к основному каналу.
Н.А.: Конечно, нельзя сказать, что это какой-то самостоятельный бизнес. Но мы давно получили возможность открыть там канал, наверное, где-то год назад. И мы сразу взяли человека, потому что ботов, по-моему, сейчас не существует, которые автоматически переносят тексты. У нас есть девочка, которая сидит и каждые несколько часов аккуратно переносит тексты из «Антиглянца» в «Макс». Такой вот ручной труд, мартышкин труд. И есть уже запросы на рекламу в «Макс». Так что мы с ними работаем, даже чего-то уже заработали.
НФ: Как ты сегодня вообще ощущаешь медиабизнес в России?
Юлия Пош (Ю.П.): Я каждое утро ощущаю по-разному. Это зависит от тех антидепрессантов, которые я пью. Если честно, конечно, мы находимся все время в какой-то ситуации тонкого льда, легкой или нелегкой турбулентности… ну зато увлекательно. Знаешь, жизнь держит в тонусе.
НФ: В марте все Telegram-каналы потрясла новость, что Telegram снова блокируют, как в 2017 году. И для вас это значит полный капут.
Ю.П.: Ну так или иначе, мы люди неунывающие. Естественно, это все очень нервно, травматично и вызывало у нас некую эмоциональную реакцию. Как и у любых людей, которые строят бизнес, а потом очень резко правила меняются. Но когда первая эмоциональная реакция уходит, дальше ты начинаешь думать головой и начинаешь находить какие-то варианты. Нет, капут — дурацкое слово, конечно, но нет, не капут.
НФ: В «Максе» ваша аудитория?
Т.С.: Пока, честно, сложно сказать, какая там, в принципе, аудитория. Но так или иначе, мы будем взаимодействовать с «Максом», как бы кто-то, может, этого не хочет, но это неизбежно.
НФ: Между вами тремя бывают конфликты?
НФ: Глобального конфликта нет, бывают локальные, но они решаются нашим знаменитым голосованием двух против одной. Очень легко, как у древних греков.
НФ: Насколько ваша дружба эволюционировала? Как вы ее сохраняете?
НФ: Знаешь, есть простой ответ, он нам нравится. Он звучит так: мы любим деньги больше, чем ссориться. Мы любим, мы ценим наш статус-кво. Мы ценим то, что мы втроем это делаем. И если мы, условно, поссоримся настолько, что это все развалится, что перестанет существовать наш рабочий чат, который существует уже больше 10 лет, и что? Кому-то от этого станет лучше? Поэтому мы, будучи уже взрослыми людьми, на самом деле просто чисто логически и прагматически стараемся не иметь стрессовых ситуаций между друг другом. Конечно, иногда мы цапаемся. Но никто ни разу не покинул рабочий чат. То есть вот если я с какими с какими-нибудь друзьями или подружками ссорюсь, я моментально из чата. Или кого-нибудь выкидываю из чата. Рабочий чат — ни-ни, ни ногой. Никто оттуда не выходит, потому что обратно туда можно не войти. 
А если смотреть немножко с другой стороны, то у нас есть, на мой взгляд, прекрасные взаимодополняющие качества. Таня очень хороша коммерчески, она хорошо продает. У нее есть талант, она была на Catalog (профессиональная ярмарка современного искусства. — Forbes). Я видела, как она стояла, продавала работы из своей коллекции современного искусства. И рядом стоял Дима Гуржий — предприниматель, который на нее смотрел и говорит: «Я первый раз такое вижу. Она возьмет мои работы на комиссию?». Потому что Таня, которая изначально продавала где-то в Алтуфьево или на Савеловском вокзале, уже плохо помню, сим-карты она умеет продавать, и она умеет продавать рекламу, она не стесняется называть цену. Например, во мне торгашества ноль, и я от этого страдаю. Потому что я все пытаюсь продать подешевле, я скромничаю, стесняюсь, краснею, бледнею, заикаюсь. Вот у Тани таких проблем нет. 
Юля, она большой дипломат. Она умеет дружить, умеет быть душевной, может с тобой много выпивать до рассвета, поддерживать, обнимать. Это тоже немножечко не я, я не такая тактильная. Она умеет мириться, и она умеет тушить пожары. А я — креативная, я умею придумывать. И мне кажется, что вот эти три составляющих хороши вместе, поэтому тем более не стоит это разрушать.
Т.С.: Бывают моменты, когда мы правда плохо общаемся или не общаемся. Но тут еще хорошо, что меня Юлей с Наташей знают с моих 23 лет. Сейчас мне 33. Я была маленьким человеком в прямом смысле, ребенком почти. Мы вместе росли, вместе притирались. Мы сейчас способны выдержать любой ПМС, извините, какой бы ни был — выдержим. Мы просто все притерлись, уже знаем, кто не в настроении, кто хочет с утра поспать — не надо долбить его, кто тусил — не надо его пинать.
НФ: Вы три равных партнера? 
Т.С.: Абсолютно, да. Такая гидра трехголовая.
НФ: До этого Наташа была вашей начальницей.
Т.С.: Да, это было, я думаю, для нее нелегкий переход. Представляешь, ты начальник, а потом тебе нужно уравняться. Наташа — один из тех людей, который научил меня писать. Именно так, как я сейчас пишу, потому что Архангельская сидела со мной, она сажала меня к своему столу. Я изначально работала в журнале PORT, мое место в коридоре находилось напротив Наташиного кабинета. Я очень хотела попасть в журнал SNC, познакомиться с Наташей, но она никак не могла запомнить даже, как меня зовут. Она подходила к кулеру, который стоял возле моего рабочего места. Я здоровалась, она иногда здоровалась, но никак не могла запомнить, как меня зовут. Потом я попала туда редактором, и она, собственно, учила меня журналистике. Поэтому я думаю, ей немножко нелегко дался переход на равных партнеров.
НФ: Сейчас между вами какие отношения?
Т.С.: Во-первых, рабочие, во-вторых, дружеские. Но мы это все-таки разделяем, потому что есть момент, когда мы в жизни можем не общаться, типа посрались. А в рабочем чате всегда, 24/7, общение, коммуникация.
НФ: Ты в «Антиглянце» отвечаешь за приход денег?
Т.С.: Я самая лютая. Меня многие боятся, как-то пытаются в обход меня идти к другим товаркам, но они отправляют все равно ко мне, потому что я знаю цену деньгам.
НФ: А что была за история с Тимати, который у вас и на вечеринке даже выступал? Почему вы ругались в 2021 году?
Н.А.: Да мы не ругались, сложно назвать это руганью. Была история, кто-то из наших админов знал некие обстоятельства расставания Тимати с подругой этого самого админа, в которых Тимати предстал, может быть, не в лучшем свете. Я этих обстоятельств не знаю, это не я. Но Тимати этот пост показался несправедливым, и он мне написал со своего личного аккаунта, мол, видимо есть какие-то два Тимати и мы, мол, знаем неправильного, а какого-то жадного, неприятного, глупого, а он вообще другой. На что я ему сказал: «Приятно познакомиться! Ну, надеюсь, ты другой». Потом он ко мне подошел в каком-то ресторане, а я тогда завела свой канал Vanity case и писала про коллекции известных лиц. Он показал мне какой-то свой то ли офис, то ли что-то. А я говорю: «Слушай, вот у тебя коллекция современного искусства, ты ее нигде практически не показывал, кроме журнала AD, достаточно давно. Не хочешь мне ее показать для моего маленького канала?». Он говорит: «Давай». И мы так с ним, в общем, заобщались, на следующий день я уже была у него дома, он мне все показывал, все рассказывал. Мы сделали классный материал, а потом у нас на носу новая вечеринка и я понимаю, что у меня есть личный номер Тимати. А что его не позвать-то? И он пришел.
НФ: За гонорар?
Н.А.: Он выступал для нас бесплатно. Он попросил хороший райдер, за звук мы платили большие деньги, чтобы он был таким классным.
НФ: Какие у вас отношения с Ксенией Собчак, твоей, как я понимаю, в какой-то период жизни даже начальницей?
Н.А.: Нет, предшественница. Я с ней не работала, я ее заменила на должности главного редактора журнала SNC. Какие… разные отношения, никогда не были близкими. Ксения активно существует в медийном поле и не столкнутся с ней невозможно. У нас с ней были и какие-то выяснения отношений, и какие-то позитивные штуки. В целом, я считаю, что у нас достаточно нейтральные и конструктивные отношения. Мы всегда ее зовем. В этот раз не пришла, потому что была на amfAR.
НФ: А какую роль она играет в медиаполе России? 
Н.А.: Какую-то очень важную. Она абсолютно медиаживотное, вот в хорошем смысле слова, которым я, например, не являюсь. Без Ксении точно было бы жить хуже. Вот точно, скучнее, хуже, неправильнее. Она занимает большое количество места. И если ее в какой-то момент с нами не будет, чего, конечно, не хотелось бы, если она перестанет делать свои проекты, это место будет очень заметно пусто.
НФ: А обидно, когда на вас кто-то наезжает? 
Ю.П.: Я не знаю. А что значит «на вас кто-то наезжает»?
НФ: Вот эта старая история с актрисой Самбурской, которая...
Ю.П.: Я не переживаю, что обо мне думает Анастасия Самбурская. Я переживаю о том, что обо мне думает налоговая, ФАС, ФСБ, там, я не знаю, МВД и так далее. Я уже давно прошла какой-то внутренний поворотный момент. Раньше я пыталась доказывать... Я на самом деле самый добрый человек в мире. Если бы не мое выражение лица, Bitch Face — это просто первичный фильтр... 
НФ: Вас можно подкупить?
Т.С.: Нет, а каким образом? Типа, за деньги? Ну, во-первых, смотри нас трое. Я сейчас пошучу, что бабла-то надо в три раза больше. А во-вторых, такая схема не работает, это очень видно. А зачем нам это нужно?