Делаем ставки: за что любят и ненавидят Эльвиру Набиуллину

В 2018 году Forbes представил рейтинг 100 самых влиятельных россиян. В него вошли всего четыре женщины и выше всех — на седьмое место — мы поставили главу ЦБ Эльвиру Набиуллину. Если бы этот рейтинг составляли сегодня, место Набиуллиной точно было бы не ниже. В начале июня Набиуллина заболела и на пару недель пропала из публичного поля. Количество конспирологических теорий, возникших на этом фоне, продемонстрировало ее уникальность на фоне большинства других чиновников. Во-первых, из-за политики ЦБ Набиуллина находится в конфликте и с промышленным лобби, и с коллегами из властных органов, и с силовиками, и с военными. Во-вторых, она остается одним из немногих представителей рыночного взгляда на экономику, популярного в 1990-х и начале 2000-х во власти. В-третьих, отставка Набиуллиной (по закону, срок ее полномочий истекает в июне 2027-го) или радикальная смена ее политики обязательно повлияют на жизнь каждого россиянина. 
За 13 лет во главе Банка России Эльвира Набиуллина значительно изменила российскую экономику. Мы выбрали три наиболее сложных и противоречивых решения.

Банковская резня

Предшественник Набиуллиной в кабинете на Неглинной Сергей Игнатьев знал и докладывал президенту, что в российском банковском секторе зияет гигантская дыра. В начале 2010-х в ЦБ признавали — только одно банковское банкротство из пяти связано с экономикой, все остальное — чистый криминал. «Решать эту проблему досталось Набиуллиной, с которой президент [до этого] работал, — говорит бывший глава Федеральной службы по финансовым рынкам и первый зампред ЦБ в 2002-2004 годах Олег Вьюгин. — Он понимал, что ей это можно доверить. И она понимала, что он ее в этой части защищает. Вот Сергей Игнатьев не был уверен в том, что он защищен». В 2006 году в результате покушения был убит первый зампред ЦБ Андрей Козлов, взявшийся за борьбу с серыми банковскими схемами.
Журналист Евгения Письменная в своей книге «По большому счету. История Центрального банка России» обращает внимание на то, что карт-бланшу, который Набиуллина получила на зачистку сектора, предшествовали сразу три громких скандала: крах банковской империи Матвея Урина (и предшествовавшее этому нападение охраны банкира на гражданина Нидерландов Йоррита Фаассена, которого называли спутником одной из дочерей Владимира Путина), крах Межпромбанка экс-миллиардера Сергея Пугачева и дыра в 366 млрд рублей, обнаруженная ВТБ в приобретенном Банке Москвы.
Зачищать банковский сектор Набиуллина принялась почти сразу после того, как возглавила ЦБ в 2013 году. С тех пор количество банков в стране сократилось почти втрое: с 894 организаций до 301. На зачистку государство потратило 7 трлн рублей. Дороже всего — в 2 трлн рублей — обошлась санация банков так называемого «московского кольца»: Промсвязьбанка, Бинбанка и ФК «Открытие». В результате миллиардных состояний лишились сразу пять участников списка Forbes. При Набиуллиной получил тюремный срок владелец банка «Югра» Алексей Хотин, чей успех связывали с покровительством силовых органов. В тюрьме за взятки от банкиров оказался глава банковского отдела управления К ФСБ Кирилл Черкалин, дома у которого нашли 12 млрд рублей. От процесса санации банков фактически было отстранено Агентство по страхованию вкладов, чей топ-менеджер Валерий Мирошников оказался связан с Черкалиным.
«У меня есть много знакомых, которые имеют большой зуб на ЦБ за то, что было, — описывает зачистку сектора инвестбанкир Евгений Коган. — Но ЦБ смог сохранить стабильность финансовой системы. Если бы они не расчистили тогда финансовую систему, мы бы имели в последние годы банкротство слабых банков и пришлось бы их спасать всем миром. Но чего они добились этим? Снижения конкуренции. Количество банков настолько сильно упало, что сегодня бал правят крупные банки: ВТБ, «Сбер», «Дом.РФ» и так далее». 
«Резня в банковском секторе прекратилась окончательно только в 2022 году — как раз когда небольшие игроки стали нужны крупным для того, чтобы обходить санкции, — добавляет экономист Евгений Надоршин. — Когда мало игроков и среди них в основном крупные [банки], охотиться на них гораздо проще. Что нам и показали».

Ушат холодной воды

Такой метафорой Набиуллина, по слухам, описала решение отказаться от валютных интервенций в декабре 2014 года, когда курс доллара впервые в истории превышал 80 рублей, а евро — 100 рублей. Основными причинами девальвации были первые санкционные пакеты со стороны западных стран и падение нефтяных цен. А ускорила падение курса таинственная сделка по размещению «Роснефтью» облигаций сразу на 625 млрд рублей. Облигации были частью схемы по привлечению компанией валютного финансирования, но рынок счел, что деньги будут направлены на то, чтобы скупать валюту на рынке напрямую.
Отказ от контроля за курсом рубля не был неожиданностью — о переходе к этому режиму ЦБ объявил еще в ноябре 2014-го. Декабрьское решение отличали только экстремальные условия, в которых оно было принято. Крупнейшая с 1998 года девальвация рубля привела к падению реальных доходов россиян. Восстанавливаться они начали только в 2020-е.
Евгений Надоршин считает, что переход к плавающему курсу рубля был неизбежностью. А понятно это стало еще в кризис 2008 года, когда масштабные валютные интервенции, которые проводил ЦБ, не смогли удержать национальную валюту от обвала. «Поэтому, когда в 2014-м полетели первые санкции, было хорошо понятно, что может происходить с валютными резервами, — говорит Надоршин. — С учетом платежей по валютному долгу и потребностей российской экономики в тех ценах на нефть, золотовалютных резервов хватило бы года до 2018-го. И для того, чтобы не совершить ошибки, произошел быстрый переход [к плавающему курсу]. ЦБ едва ли был к этому полноценно готов. Как результат, мы получили тяжелый вход в новый режим, но с учетом этого ЦБ справился, считаю, неплохо».
Отказ от поддержки курса был еще и важным условием для перехода к политике инфляционного таргетирования. «Раньше Центральный банк метался между инфляцией, защитой обменного курса, установлением процентных ставок и так далее, — объясняет исполняющий обязанности заведующего кафедры экономического факультета МГУ Олег Буклемишев. — То есть он одновременно пытался решить сразу много задач, что удается очень редко. Режим инфляционного таргетирования тем хорош, что Центральный банк сосредотачивается на одной цели, понятной всем, начиная от банкира и кончая простым гражданином». 
Цель ЦБ — в долгосрочной перспективе добиться того, чтобы инфляция в России установилась на уровне 4%. Во второй половине 2010-х это даже получилось на несколько лет, например, в 2017 году был зафиксирован исторический минимум по инфляции — всего 2,5%. Но с началом пандемии, а следом — «спецоперации»* на Украине держать цены под контролем стало гораздо сложнее.

Банкиры-вратари

Во время своей первой после июньского больничного пресс-конференции, отвечая на вопрос, как убедить бизнес в том, что ЦБ не «забивает автогол» в ворота российской экономики, Набиуллина сказала, что регулятор чувствует себя вратарем на защите от инфляции»: «Наверное, [есть] много матчей, в которых исход решается надежностью вратарей».
Претензии к Банку России по поводу неподъемных для бизнеса ставок по кредитам звучали задолго до прихода Набиуллиной на Неглинную. Один из главных конфликтов в российской экономике уже не первое десятилетие разворачивается между представителями либеральной школы, настаивающей на том, что экономика будет расти только после структурных и институциональных реформ, и приверженцами активного стимулирования промышленности. Конфликт между ЦБ и промышленниками обострился после 2022 года. На фоне растущих бюджетных расходов на оборону, которые на фоне низкой безработицы привели к росту зарплат в целом по экономике, потребительскому буму, а затем — росту инфляции, ЦБ в 2023-м поднял ключевую ставку до рекордных 21%, и к настоящему моменту снизил до 14,5%, что выше, чем в среднем за все годы существования инструмента с 2013 года (до этого ЦБ применял ставку рефинансирования, которая в 1990-е могла превышать 200%).
Ястребиную политику ЦБ, которая грозит банкротством многим предприятиям реального сектора, критикуют российские промышленники, чиновники из финансового блока правительства и даже бывший начальник Набиуллиной Герман Греф и телеведущий Владимир Соловьев. О том, что ставку можно снизить, регулярно говорит и Путин.   
«В российской экономике последних лет наступил решающий момент», — считает Олег Вьюгин. Он напоминает о недавно принятых Госдумой поправках, разрешающих правительству оперативно наращивать расходы и займы, не дожидаясь их внесения в закон о бюджете. «Впервые Центральный банк может оказаться под сильнейшим политическим давлением, — говорит Вьюгин. — Высокая ставка все-таки мешает развитию. Некоторые компании на плаву держатся едва-едва. Но из-за того, что Центральный банк борется с инфляцией, а бюджет не борется, а, наоборот, ее провоцирует, экономика попадает в ситуацию, когда нужно чем-то жертвовать. И жертвой могут быть компании нефинансового сектора. А это уже, извините, не шутки».
«Центральный банк уже больше 10 лет убеждает рынки в том, что он такой, какой есть, — рассуждает Олег Буклемишев. — Он может быть хороший, может быть плохой, но он работает в рамках режима инфляционного таргетирования на свою репутацию, на рыночные ожидания. Если от этого режима Центральный банк отказывается, то не только вся эта работа идет насмарку. Рынок будет долго привыкать и пытаться понять, а что такое новый Центральный банк». «Любые перемены несут риски, а сейчас российская экономика довольно уязвима ко многим рискам. И вот для того, чтобы этим рискам противостоять, нередко лучший ответ — не менять», — добавляет Евгений Надоршин. По его мнению, поток критики в адрес ЦБ в последние годы необоснован, поскольку развитие экономики зависит не только от регулятора и устанавливаемой им цены денег.  
«Те проблемы, которые решать нужно многим промышленникам и не только, решать тяжело, — считает Надоршин. — Им не хочется их решать. И многие предпочитают говорить: «Вы знаете, это не в моей компетенции. Вот пусть ЦБ даст дешевые деньги, там посмотрим». Этот лейтмотив, мне кажется, очень здорово расхолаживает, и в итоге у нас мало какие проблемы вообще конструктивно и содержательно решаются».
Forbes решил разобраться, изменился ли подход российских банков к привлечению фондирования и кредитованию экономики на фоне жесткой политики ЦБ — стали ли банкиры привлекать больше депозитов, выдавая меньше кредитов. Как выяснилось, не изменилось практически ничего. В мирном 2021 году на депозиты физлиц приходилось почти 28% банковских пассивов, весной 2026-го — 32%. Объем корпоративных средств в пассивах снизился за этот же период с 32 до 29%. Привлеченные средства банки распределяют между корпоративными кредитами, потребительскими кредитами и ценными бумагами в следующей пропорции (доле от активов): 46–18–14%. В 2021 году пропорция была почти такой же: 43–20–14%. 
* Согласно требованию Роскомнадзора, при подготовке материалов о специальной операции на востоке Украины все российские СМИ обязаны пользоваться информацией только из официальных источников РФ. Мы не можем публиковать материалы, в которых проводимая операция называется «нападением», «вторжением» либо «объявлением войны», если это не прямая цитата (статья 57 ФЗ о СМИ). В случае нарушения требования со СМИ может быть взыскан штраф в размере 5 млн рублей, также может последовать блокировка издания.