Наследование бизнеса в России приводит в большинстве случаев к конфликтам и разорению

Наследование крупного бизнеса в России после смерти его владельца приводит в подавляющем большинстве случаев к корпоративной войне и потере целостной управленческой системы, сообщили «Ведомости» со ссылкой на исследование A1. 
Аналитики компании изучили более 30 публичных случаев перехода крупных активов в России и связанных юрисдикциях после смерти собственника, основателя или ключевого бенефициара в 1995–2026 годах. Под «наследниками» в исследовании понимаются не только дети, но и супруги и бывшие супруги, родители, братья, сестры и лица, претендующие на долю или контроль.
В выборку компания сознательно включила только истории с заметным публичным резонансом,  сообщил изданию через представителя владелец и гендиректор А1 Александр Файн. 
Аналитики А1 пришли к выводу, что относительно управляемым вхождение в наследство выглядело лишь в 28% случаев. В остальных 72% случаев этот процесс сопровождался конфликтом, судебным спором, корпоративной неопределенностью или борьбой за контроль. При этом 13% таких историй длились или продолжают длиться более 10 лет. 
Лишь в 16% случаев наследникам удалось сохранить контроль внутри семьи на относительно успешных условиях. Но в основном бизнес ждали критические изменения. 34% компаний были полностью или частично проданы внешнему инвестору или финансовому покупателю. В 31% случаев произошла полная или частичная утрата контроля семьи над бизнесом. В 22% — банкротство, ликвидации или критическим падением стоимости. В 6% случаев контроль над активом получили госструктуры.
Аналитики А1 выделили основные факторы кризиса. Это отсутствие завещания или публично известного плана передачи активов (25% случаев). Высокая персональная зависимость бизнеса от основателя (19%). И конфигурация наследников. В 38% случаев за наследство боролись дети от разных браков, супруги и бывшие супруги, родственники разных линий. А в 44% ключевым участником процесса становилась супруга или вдова. 
Самыми показательными аналитики А1 назвали кейсы Natura Siberica (после смерти в 2021 году основателя компании Андрея Трубникова не осталось завещания, между родственниками начался конфликт и бизнес в результате купила АФК «Система» за 3 млрд рублей или 7% от пиковой оценки), «Сибантрацита» (после смерти Дмитрия Босова в 2020 году вокруг активов сложилась сложная конфигурация наследников и в результате бизнес был продан внешним инвесторам),  «Ростагрокомплекса» (после смерти Бориса Александрова спор развернулся не только вокруг актива, но и вокруг товарного знака «Б.Ю. Александров». Наследники оказались в противостоянии с партнером и менеджментом, а бренд, связанный с именем основателя, фактически стал отдельным объектом спора. У потребительских компаний стоимость бизнеса часто находится не только в производственных мощностях или долях в юрлицах, но и в бренде, товарных знаках, репутации и узнаваемости имени основателя.
При этом после смерти сооснователя ГК «Самолет» Михаила Кенина пакет девелопера перешел супруге и детям без разрушения бизнеса и потери управляемости — благодаря публичной структуре компании и понятной корпоративной инфраструктуре, отмечают аналитики А1.
Главный вывод исследования в том, что наследование – это не передача имущества, а передача управляемости. Партнеры и менеджмент могут оказаться сильнее наследников, а формальное право на долю не гарантирует доступа к документам, деньгам, управлению и реальному влиянию, отмечают  аналитики А1.
Эффективные механизмы наследования в России проработаны у единиц, так как частный капитал в стране является  одним из самых молодых в мире и экономика лишь входит в первый цикл межпоколенческой передачи бизнеса, подчеркнул по этому поводу Файн.