«Книга Уткина: Мы тут жизнь живем»: книга о комментаторе, который был кем-то большим

Мой лучший друг В. У. 

 (Рассказывает Михаил Михайлин — журналист, бывший главный редактор журнала «Коммерсантъ-Власть», газеты «Газета», Газеты.ру и газеты «Коммерсантъ»)
Мы учились в МПГУ им. Ленина и, наверное, должны были стать учителями русского языка, ну или библиотекарями, например. Культурными, в общем, работниками (хотя кто упрекнет нас, особенно Васю, в бескультурье?). Но не стали, а познакомились, потому что оба были высокого роста. Вася, единственный в институте, был даже выше меня. Встретились мы в вестибюле главного корпуса на Пироговке. Я увидел в толпе высокого, худого и спортивного парня, подошел к нему и спросил, не играет ли он случайно в баскетбол.
— Нет, я не играю в баскетбол, и вообще спортом я не занимаюсь, хотя и могу.
Мне нужно было набрать в баскетбольную сборную факультета еще хотя бы трех человек. Все, с кем я играл до армии, разбежались или играть не хотели. Я взял Васин телефон и пообещал позвонить и сказать, когда и где будет тренировка.
За сорок минут до тренировки я ждал Васю у выхода станции метро «Спортивная». Вася опоздал. Подошел, поздоровался и сказал: «Я живу в Балашихе. И потом я перепутал выходы». Что проще, подумалось мне, выход к стадиону перепутать довольно сложно.
Это был первый раз, когда мы с Васей были в «Лужниках» вместе. В подтрибунных помещениях стадиона и находился спортивный зал, где мы тренировались и играли на первенство института. Вася, надо отдать ему должное, быстро освоился, совершенно не стеснялся и прекрасно выполнял свою первую роль — подобрать мяч и просто отдать его мне. На первую игру этого не хватило, но в итоге мы заняли в том году третье место в первенстве, что было совсем неплохо.
Васю баскетбол увлек. Он играл каждую игру и не пропускал тренировки. Мы ходили в «Лужники» два раза в неделю, но почти не обсуждали футбол или даже совсем о нем не говорили, хотя оба болели за «Спартак». Больше говорили о литературе, как и подобает будущим учителям или библиотекарям. Тогда, кстати, это вообще было модно и интересно. Мне нравился Васин литературный вкус. Мы никогда не говорили о том, что нужно было прочитать по программе. Тогда пришлось бы обсуждать сказки Пушкина или «Слово о полку Игореве» (Вася учился на первом курсе, а я на втором, хотя и был на три года его старше). Мы обсуждали книжные новинки, а книжными новинками как раз и было то, что не издавали в стране до 1988 года.
Вася откуда-то постоянно таскал книги не издававшихся ранее авторов. Он очень удачно подсадил меня на Гайто Газданова и Набокова, правда, мне это обошлось довольно дорого: на переходах в метро стояли книжные развалы, где «давали почитать за денежный залог». Так вот, Вася первым освоил этот бизнес: почитать Газданова, например, стоило 40 рублей. Вася прочитал и дал «почитать» мне за 35 со словами: «Потом дашь кому-нибудь почитать рублей за 30. Ну, или 25». «Вечер у Клэр» до сих пор стоит у меня на полке. Особенно Васе зашел «Роман с кокаином» Михаила Агеева. Его он мне подарил. Я, конечно, роман прочитал, но мы с Васей никогда о нем не говорили. Зато часто говорили о «Защите Лужина», героя которого, как сказал мне Стас Гридасов, Вася хотел сыграть в кино.

1989. «Спартак» — чемпион!

Осенью 1989 года мы встретились опять. В баскетбольном зале. Вася пришел сам, без моего участия, и притащил на тренировку пластинку Pink Floyd Momentary Lapse of a Reason. Он очень расстроился, когда узнал, что я ходил на концерт Pink Floyd в «Олимпийском». Ну, во-первых, объяснил я Васе, я не знал, что он тоже увлечен этой музыкой, а во-вторых, я позвал на концерт маму. «Мама — это важно», — сказал Вася, на том и порешили.
23 октября было жутко холодно. Мы уже были одеты почти по-зимнему. Дойти до «Лужников» на тренировку в тот день было практически невозможно — из станции метро «Спортивная» валил народ в сторону стадиона. «Спартак» — «Динамо» (Киев). Победа — и «Спартак» — чемпион. Попасть в подтрибунные помещения было просто: сумка со спортивной одеждой была пропуском. Контролер посмотрел, увидел форму, баскетбольные кроссовки и пропустил. Я зашел в стадион ровно за памятником Ленину, переоделся и пошел на тренировку. Путь в зал пролегал по подтрибунным помещениям мимо выхода к футбольному полю (в старых «Лужниках» их было ровно четыре по углам). В спортивной форме было жутко холодно. Я поднялся наверх, увидел Васю. «Ну что, пошли», — сказал Вася. «Холодно», — засомневался я. — Ладно, в перерыве погреемся». Мы пришли ровно в тот момент, когда Черчесов привез первый гол. Никто не помешал нам выйти практически на футбольное поле.
0:1 горело весь первый тайм. Мы нервничали, тряслись от холода, но не уходили греться, пока судья не свистнул перерыв. Вернулись как раз к голу Кузнецова. Удивительно, но мы почти ничего не обсуждали, кроме «ну, как же так» или «ну, давай». Игра заканчивалась, наш однокурсник тащил нас обратно в зал, но мы не уходили.
Мы стояли ровно напротив тех ворот, в которые Шмаров бил штрафной. Морозов сделал пару шагов, когда вдруг Шмаров начал свой разбег. Я помню этот сумасшедший удар, вытянувшегося в струнку Чанова и мяч в девятке. Не верилось. Уровень счастья зашкалил. Мы с Васей бросились обниматься, я схватил его за талию и потащил на поле. Всеобщее ликование было таким, что нас никто даже не остановил. Мы прыгали, кричали, мимо нас пробежал Федор Черенков со спартаковским флагом — «Спартак» делал круг почета.
Это был первый раз, когда мы с Васей были на футболе. С того момента Вася полюбил смотреть футбол именно рядом с полем: «Так лучше чувствуется игра». Ровно через 10 лет, 20 октября 1999 года, Вася провел меня на матч «Спартака» с «Бордо». Мы стояли напротив того же входа, что и в 1989 году, но это не помогло. Вася действительно чувствовал игру. Ширко пробросил мяч в штрафную, и еще до того, как его сбили, Вася сказал: «Это пенальти». Когда мяч с углового перелетел через штрафную «Спартака», Вася уверенно сказал: «А вот и гол». «Откуда, <…>, ты знаешь?» — «Футбол смотреть нужно на поле. Жаль, что комментировать отсюда нельзя», — уверенно сказал Вася.
Хотя сейчас уже можно.